останется…
На выпирающих, острых ключицах бурыми безобразными пятнами прочно обосновались синяки. Ребра, живот и бедра тоже не остались «обиженными». А вот конечности мои могли похвастать ассортиментом отметин из старых приключений и вчерашних. Хуже всего смотрелись колени и стопы. Создавалось впечатление, что я несколько километров шла босяком и упорно спотыкалась об острые камни, на скалистой местности.
Только коса, что заплел мне мой спаситель, почему-то, до сих пор не расплелась. Занятное плетение, при случае, нужно попросить мужчину, обучить меня подобному. Если этот случай будет.
Краше в гроб кладут. Не удивительно, что хозяин замка совершенно не воспринимает меня как женщину. Своим видом я только подогреваю его брезгливость человеческой расой.
От подобных мыслей поморщилась и не без труда забралась в знакомую ванну. Помня о том, что времени мне выделили ограниченное количество, стала с усердием отмывать тело с помощью мыла, что обнаружила на ободке той же ванной. Растерла тело до красна, не переставая охая, когда забывшись, задевала поврежденные участки тела.
В процессе обдумывала свои планы на будущее. Сказать, что все плохо – не сказать ничего. Как теперь обернется моя судьба – непонятно. Я, конечно, благодарна хозяину замка за мое очередное спасение, вот только не уверенна, что с меня не потребуют ничего взамен. Или опять отпустят на все четыре стороны на верную погибель. Легче, действительно, просто пойти «погулять» по Запретному лесу. В этом случае моя смерть будет более милосердной, нежели попади я в руки к Габору.
Что попросит с меня хозяин мне не ведомо. Как и то, что я могу ему предложить. Раскрывать свое происхождение что-то нет никакого желания. Даже если он не побежит в ту же секунду радостно сдавать меня в руки людям Габора за вознаграждение (в чем я не сомневалась, почему-то), чем это может для меня обернуться? Все просто! Он решит, что я опасна для его спокойствия и одинокой жизни в лесу. Ведь меня ищут. А если найдут мага потолковее, вполне вероятно, что найдут даже в Запретном лесу. Правда, до замка моего спасителя еще нужно как-то добраться через опасный лес, но факт остается фактом: хозяин ясно дал понять, что не хочет, чтобы о нем узнали. Но это неизбежно, если моими поисками займутся всерьез. Следовательно, не будь хозяин дураком (а таковым он мне не казался), меня выпроводят за дверь, стоит только заикнуться о моем происхождении.
Уверена, никакие обещания озолотить и другие блага, что может сулить королевская благодарность, не помогут, а наоборот усугубят мое, и без того, шаткое положение.
Но и без мужчины я не выживу. Мне нужно какое-то время все обдумать, переждать, пока волнения успокоятся, а затем заниматься выяснением дел в государстве. Возможно Грегори все же смог скрыться. В таком случае мне необходимо как-то отыскать его и связаться.
Не из любви ко мне, так из чувства мести за смерть родных, он просто обязан помочь мне свергнуть Габора. Но мне нужно время! Которого у меня не будет, если мой спаситель решит избавится от моего навязчивого общества.
Значит, нужно каким-то образом уговорить хозяина позволить мне остаться в замке. И не просто остаться, но с перспективой бывать в городе, чтобы параллельно собирать информацию и заниматься поисками Грегори. Но как мне уговорить эту неприступную красноволосую «крепость»? Что я могу ему предложить? На данный момент у меня ничего нет. Кроме себя самой. Как не стыдно было это признавать, но даже решись я вдруг предложить свое тело, более чем уверена, меня просто засмеют. Не из-за внешности, что сейчас красотой не блистала, так хоть из чувства ненависти к расе, к которой я отношусь. Мой спаситель мной просто побрезгует и будет прав. Так как просто от мысли торговать своим телом мне самой становится тошно.
Мда, дела…
Уговорить его позволить мне остаться хотя бы на время будет трудно. Но ничего, справлюсь, деваться-то все равно некуда.
На помывку у меня ушло минут десять и я, подавив в себе желание еще немного понежиться в горячей воде, закуталась в чистую простыню, заботливо оставленную рядом с мылом. Возле зеркала обнаружила, ранее проигнорированный мной, гребень. А еще там была какая-то склянка с чем-то подозрительным (но по запаху определила заживляющую мазь, такой меня моя няня в детстве мазала) и чистые бинты в рулоне.
Невольно улыбнулась, поняв, что мой спаситель все предусмотрел. И от подобной заботы, от совершенно чужого существа, вновь набежали слезы на глаза.
Часто заморгала, прогоняя непрошенные слезы, и неумело обработала свежие раны, синяки и порезы. Бинты повязала тоже неаккуратно, приняв для себя простую истину, что на самом деле я совершенно не приспособленная к жизни вне дворца, где обо мне заботились и охраняли. Тепличный цветок, разве что красиво говорить обученный. Мысли о собственной никчемности сильно разозлили и я, убедившись, что кривая повязка держится достаточно крепко, оделась, обулась и стала с остервенение проводить гребнем по спутанным волосам. Чуть не вырвав клок волос, зло выругалась, на тему, что при случае обязательно укорочу свою шевелюру. Куда как практичнее в моей ситуации.
На прическу ни сил, ни времени не хватало и, посмотрев в зеркало, решила, что с распущенными даже лучше. Длинные волосы хоть немного скрывают мой болезненный и побитый вид.
Но потом все равно срежу!
***
– Вы предлагаете мне работать у вас служанкой? – переспросила, думая, что ослышалась. Я смотрела на мужчину, сидящего напротив, который с самым невозмутимым видом ел что-то склизкое и серое. С внутренним содроганием поняла, что это овсянка на воде. Но аппетита, несмотря на явный голод, я не ощущала. Передо мной стояла такая же тарелка с аналогичным содержимым, но приниматься за еду я не торопилась. Только продолжала прихлебывать горячий травяной противопростудный настой из кружки, стараясь незаметно отодвинуть от себя обед.
Мужчина вздохнул, устало на меня посмотрел, откинулся на спинку стула, скрестил руки на могучей груди и произнес:
– Вероятно, ты гадаешь, как я оказался в том городе? Верно?
Я робко кивнула.
– Предположения есть? – устало поинтересовался он, а у меня сложилось впечатление, что я ему до безумия надоела, но его что-то останавливает послать меня куда подальше с моими вопросами и вечными проблемами.
Мне даже совестно стало, когда принялась неловко отвечать. Предположение у меня, конечно, было. Хотелось бы думать, что он переживал за мою непутевую тушку, но я бы явно себе польстила. Особенно сейчас, при виде, с каким хмурым выражением на меня уставился мужчина, предположения о его мнимых переживаниях
