Так вот, она просовывает туда палку-чесалку или руку, если помещается, и чешет их. Эти обормоты аж хрюкают от кайфа. Сами-то почесаться не могут. Вот теперь они каждый вечер приходят к ней на почесушки, — усмехнулся старый моряк. — А она, шантажируя их лишением этого кайфа, крутит бедными, как хочет. Ты представляешь, они рыбу ей ловят и в магазин в город бегают, когда ей чего-то надо по мелочи.
— Вот-вот, я и говорю: гром-баба! — Прапор распустил в улыбке губы.
— Да с вами только так и надо! Вы же вояки до мозга костей. Вам и баба такая нужна: железная, желательно, чтобы целую роту закошмарить могла. По-другому-то вами управлять никак, — шутил Леший, посмеиваясь в усы.
— Ещё как можно, — раздался Томин голос за моей спиной. — Ласка, любовь и забота работают намного лучше ваших кошмаров. — Подойдя к Кепу, она обняла его и чмокнув в макушку, затем удалилась по своим делам, оставив сияющего, как медный таз, Капитана.
Прапор бросил короткий, завистливый, но добрый взгляд на Кепа и полез за сигаретой.
— Не печалься, найдётся и на тебя такая Тамара, — подбодрил Прапора Леший.
— Серьёзно, почему бы и нет, — подкинулся, загоревшись идеей Кеп. — Кластер-то в год несколько раз грузится, должна же когда-нибудь ещё одна иммунная Тамара прилететь. Или это случайность, что она в моём подвале оказалась?
— Может и так, — задумался Леший. — Но будет не до смеху, если и вторая Тома, врюхается в тебя, а не в Прапора. Вот скажи, что ты тогда будешь делать с двумя Тамарами, а?
— Даже и думать не хочу, — шутливо ужаснулся Капитан. — Они же поубивают друг друга.
— Хуже будет, если они скооперируются и ополчатся против тебя. — Ухмыльнувшись, сказал Прапор, держа зубами сигарету в уголке рта.
— Да, ну на хрен! — махнул рукой Кеп.
— Не поминай лиха на ночь, бестолочь! Будут человеку потом кошмары сниться! — хохотал Леший. — Всё братцы, досыть языками чесать, айда за работу. А мне в дорогу собираться. К завтрему вертаюсь, — сказал он это серьёзно, будто и не было веселья минуту назад.
Глава 5
Яркие звёзды освещали поляну и собравшихся на ней людей и мутантов. Посередине тлел небольшой костёр, на котором дожаривались шашлыки из свинины. На этом небольшом кусочке земли собрались две стаи. Стая Людей и стая Других Иных.
Говорил Высший стаи Людей:
— В общем, други… не знаю, как начать… — Леший окинул всех собравшихся у костра людей странным взглядом.
Прапор, Кир, Седой, Манчестер, Муха, Торос, Филин, Студент, Фома, Арман, Док, Кеп, Тамара, Рыся, Аби — все сидели молча, предчувствуя серьёзность разговора. Они волновались и ждали, что такого важного скажет их ВОЖАК.
Туши коров лежали у ног моих собратьев, но никто не прикасался к ним, все смотрели и слушали, что скажет Высший человеческой стаи.
— Наша группа — это наша семья. Всякий принятый становится её частью и одним целым со всеми. Умник, воспитанный Доком, создал себе такую же семью. Но его семья очень мала и слаба перед этим миром. Перед группами других мутантов. — Леший сделал паузу и ещё раз окинул всех взглядом. Он очень переживал, что кто-то откажется от слияния.
— Умник и его сородичи просят принять их в нашу семью, как младших сородичей! — выпалил он, наконец. — Думайте хорошо. Решение о слиянии семей примется только единогласно. На размышления даю час, а пока давайте кушать.
Люди замерли в изумлении. Да, такого в их истории ещё не было.
Док рассказывал, что где-то, очень далеко отсюда, есть человеческая стая, в которой ездят верхом на мутантах, но по доброй воле последних. Иные возят их или нет, не известно. Мы же будем это делать добровольно и защищать людей тоже добровольно, даже ценой своей жизни. Так устроено наше понимание о старшинстве: Старший опекает Младшего. Младший жертвует собой, спасая Старшего. Наше понимание и мировоззрение сильно изменилось. Мы больше не Иные, мы — третья раса!
Люди почти не ели. Они совещались. Переговаривались и спорили. Но агрессии не было. Я хорошо чувствую эмоции, так же, как и Док. Наверно, это передалось, потому что мы часто были рядом, и Док давно уже принял меня, как семью. Я это почувствовал тогда. С тех пор и чувствую. А может, у меня просто такой же дар, ещё один. Надо сказать об этом Доку. Он разберётся. Завтра скажу.
Умник тоже не ел. Он лежал в стороне и размышлял, наблюдая за людьми.
Леший заметил, что из мутантов съел свою корову только Борзя. Остальные же, кто сидел, кто лежал, но все, как один, наблюдали и внимательно слушали. Они волновались. Решалась их судьба… как стаи… и, как вида.
Кир тоже сидел молча, поочерёдно вглядываясь во всех присутствующих.
Высший стаи прокашлялся. Он обычно так делает, перед тем, как начинает говорить.
— Ну, други мои, время вышло… у кого есть что сказать?
Первым подал голос Прапор:
— Думал, что повидал в жизни всё и умирать не жалко… однако, кхе-кхе, — закашлялся он. В горле пересохло от волнения. Прапор достал флягу, немного выпил и продолжил:
— Я бы… да, я бы даже воскрес ради такого, мать вашу! Люди и мутанты вместе⁈ Да чтоб мне сдохнуть на этом месте, если я против буду! Я — ЗА! — высказался старый вояка и полез за сигаретой.
Вторым открыл рот Торос:
— Вот, как чуял жопой, что с вами не соскучишься и штанов запасных таскать с собой придётся целую охапку… Да и хрен с ним! Я — за!
— Мы с Томой тоже ЗА! — сказал Кеп, обнимавший Тамару.
— ЗА! — поднял руку Муха.
— Вот в данный момент ощущаю себя очковой коброй, — сказал Студент, ёрзая задом на траве, — в жизни так не очковал!… но я — ЗА!
— А ты представь, как будут очковать те, кто увидит тебя с таким вот братиком рядом, — Арман кивнул в сторону Разбоя. — Я — ЗА! — заявил он и усмехнулся.
— Ну, што вы на меня смотрите, куда все, туда и я, — вдруг заговорил Фома с акцентом Одесского еврея.– Мы ваапще с Моней родственники ещё по той жизни, да, Моня? — Фома улыбнулся мутанту.
— УУРК??? — вылупил тот
