разрастаясь и подчиняя себе все вокруг.
— Сопротивляйся, Милана, — голос Равена звучал уже ближе, почти интимно, словно он стоял прямо за моей спиной, дыша мне в шею. — Не поддавайтесь своим желаниям. Не позволяй своим инстинктам управлять тобой. Контролируй себя, иначе они поглотят тебя.
Час за часом, казалось, тянулись как вечность. Равен продолжал свою непрекращающуюся ментальную атаку. Он менял тактику: то пытался соблазнить, то запугать, играя на моих страхах и сомнениях, то усыпить мою бдительность ложными обещаниями. Я боролась изо всех сил, чувствуя, как силы медленно, но верно покидают меня, словно кровь из открытой раны. Несколько раз я была готова сдаться, поддаться его воле, принять то, что он мне предлагает, но в последний момент, словно утопающий хваталась за соломинку, вспоминала о том, что поставлено на карту. Моя воля. Моя жизнь.
Наконец, спустя, казалось, целую вечность, я почувствовала, что что-то изменилось. Мой мысленный барьер стал плотнее, прочнее, его стало гораздо сложнее пробить. Я сконцентрировалась на ощущении силы, исходящей изнутри, на уверенности в себе, на осознании собственной ценности. Я это я, и никто не имеет права вторгаться в мой разум и манипулировать мной.
Равен внезапно отпрянул, словно получив удар током, открыв глаза. На его лице, читалось неподдельное удивление, граничащее с потрясением.
— Невероятно, — тихо произнес он, словно пораженный увиденным. — Ты научились противостоять ментальному воздействию гораздо быстрее, чем кто-либо из моих учеников. У тебя поразительные способности, Милана.
Я тяжело задыхалась, пот лился по лицу, одежда промокла насквозь. Но, несмотря на физическую усталость, я чувствовала себя победительницей, словно покорила неприступную вершину.
— Думаю, теперь я понимаю, — прошептала я, с трудом ворочая языком, — почему меня так страстно тянуло к тебе с самого начала. Ты… ты все время влиял на меня своим сознанием, не так ли? Пытался подчинить меня своей воле?
Равен промолчал, не подтверждая и не опровергая мои слова, но этого было достаточно. Теперь пазл сложился в моей голове. То безумное, неконтролируемое желание, которое я испытывала к нему, унизительная потребность в его близости, было не моей собственной волей, а результатом его бесцеремонного магического воздействия.
Облегчение и гнев, как две противоборствующие стихии, захлестнули меня одновременно, разрывая на части. Облегчение от осознания того, что я не сошла с ума и что мои чувства были лишь тщательно выстроенной иллюзией, искусной манипуляцией. И гнев, яростный, обжигающий гнев на Равена. За то, что он пытался манипулировать мной, превратить в марионетку, лишить собственной личности.
— Ты… ты использовал меня, — прошептала я, стараясь сдержать дрожь в голосе.
— Я лишь тренировал тебя, Милана, — холодно ответил Равен, его голос звучал все также мягко и бархатисто, но я больше не верила ни единому его слову. — Ты должна научиться защищаться от любых видов воздействия, от любых угроз. И соблазнение — один из самых распространенных и эффективных методов проникновения в чужой разум.
— И ты решил использовать меня в качестве подопытного кролика, чтобы проверить свои теории? — с горечью воскликнула я, чувствуя, как внутри меня нарастает волна праведного гнева.
— Я вижу в тебе огромный потенциал, Милана, — ответил Равен. — И, как видишь, я не ошибся. У тебя есть сила, о которой ты даже не подозреваешь. Сила, которая может изменить мир.
Я не ожидала, что мои слова прозвучат так резко. Они сорвались с губ скорее от желания спрятать смущение, чем от искренней злости. Внутри кипел странный коктейль из обиды, унижения, гнева, и… разочарования. Я чувствовала себя обманутой, использованной, но в то же время что-то внутри меня упрямо отказывалось верить в то, что все мои чувства к Равену, — лишь фальшивка, созданная его магией. Слишком быстро развернувшись, я отвернулась от Равена, стараясь скрыть от его проницательного взгляда смятение, бушующее в моей душе.
— Что ж, я думаю, на сегодня достаточно, — произнесла я, стараясь придать своему голосу ровный, почти ледяной тон, который, как мне казалось, должен был скрыть мою внутреннюю борьбу. — Мне пора принять ванну и отдохнуть.
Не дожидаясь его ответа, не желая видеть ни капли торжества в его глазах, я поспешно вышла из башни. Тишина длинных каменных коридоров замка оглушила меня после напряженной ментальной дуэли. Ноги несли меня прочь от Равена, прочь от этой комнаты, насквозь пропитанной запахом старых книг, магией и двусмысленностью. Прочь от него самого, от этого опасного, притягательного мужчины, так легко манипулирующего моими чувствами.
Я почти бежала по коридорам, словно преследуемая кошмаром, пока не добралась до своей комнаты. Толкнув массивную деревянную дверь, я замерла на пороге, ошеломленная увиденным. В центре стояла огромная медная ванна, наполненная до краев теплой душистой водой. Лепестки роз и жасмина плавали на поверхности, создавая причудливые узоры, а легкий пар, поднимаясь от воды, наполнял комнату пьянящим, почти одурманивающим ароматом. На небольшом столике у изголовья кровати стоял поднос, накрытый вышитой салфеткой. Под ней я разглядела сочные, спелые фрукты, изысканные сыры и кусочек теплого, ароматного пирога — заботливый перекус, чтобы я не ложилась спать голодной после изнурительной тренировки. Мелочь, но трогательная.
Я невольно опустилась на край кровати, чувствуя, как напряжение словно песок сквозь пальцы медленно покидает мое тело вместе с накопившейся усталостью. С одной стороны, я все еще сердилась на Равена за то, что он так бесцеремонно манипулировал моими чувствами, за то, что использовал меня для своих целей. За то, что заставил меня сомневаться в собственной адекватности, в реальности собственных ощущений. За то, что унизил меня, выставил слабой и беззащитной.
Но с другой… как бы я ни пыталась откреститься от этих мыслей, мне было приятно. Приятно ощущать, пусть и полученную таким сомнительным путем, заботу. Приятно, что он, такой могущественный и надменный, все же видит во мне потенциал, что считает меня достаточно сильной, чтобы выдержать такие сложные и опасные тренировки. Приятно, что он пусть и по-своему, но беспокоится обо мне.
И вот тут-то в мою голову, словно ядовитый шип, закралась крамольная мысль, непрошеное семя сомнения, посаженное глубоко внутри. А что, если не все мои чувства к Равену — результат его ментального внушения, его магической игры? Что, если часть этой неистовой, всепоглощающей страсти, этой непреодолимой тяги, возникла сама по себе, как искра, вспыхнувшая между двумя столь разными, столь противоположными натурами? Что, если между нами действительно есть какая-то связь, что-то большее?
Я встряхнула головой, словно пытаясь физически отогнать эти предательские, опасные мысли. Нет, этого не может быть. Это самообман. Это всего лишь его влияние, его магия, хитроумно играющая с моим разумом, заставляющая видеть то, чего нет на самом
