он, глядя на заснеженные вершины гор, виднеющиеся вдали, — выбор всегда остается за тобой. Но помни и о том, что каждое твое решение будет иметь последствия. Последствия, которые ты, возможно, даже не можешь себе представить.
Я стояла у окна, ошеломленная всем услышанным. Легенды Равена и Каэла хоть и звучали по-разному, но вели к одному — ко мне. Оба клана считали меня ключом к спасению или возрождению. Но у меня складывалось стойкое ощущение, что кто-то третий плетет сложную паутину интриг, манипулируя обоими кланами, подталкивая их к самоуничтожению. И, к моему ужасу, я начинала понимать, что я — всего лишь пешка в этой игре.
После разговора Равен предложил мне показать здесь все. Экскурсия по замку была тщательно продуманным спектаклем, предназначенным для одной зрительницы — меня. Равен хотел продемонстрировать не только величие своего дома, но и свою собственную силу, свое очарование. Я же, притворяясь восхищенной, осматривала каждый уголок, пытаясь уловить хоть малейшее присутствие кота Пушка, но залы были неумолимо пустынными, а коридоры — безжизненными. Лишь бледные тени слуг мелькали вдалеке, склоняясь перед Равеном, но одаривая меня настороженными, изучающими взглядами.
Мы проходили мимо величественных гобеленов, оживляющих сцены древних битв и охоты, мимо блестящих доспехов, казалось, хранящих отголоски былых войн, мимо старинных портретов, в чьих глазах, казалось, застыли вековая мудрость и печаль. В одном из залов, залитом холодным светом, Равен остановился у огромного окна, из которого открывался захватывающий вид на заснеженные горные пики.
— Отсюда открывается лучший вид, — произнес он с гордостью, в его голосе слышалось хвастовство владельца. — В ясный день можно разглядеть даже границы владений клана Солнца.
Я натянуто улыбнулась и кивнула, стараясь изобразить восторг, но мои мысли были заняты совсем другим. Я методично сканировала обстановку, надеясь хоть краем глаза заметить неуловимого Пушка, но мои поиски оставались безрезультатными.
После этого Равен решил продемонстрировать свои магические способности, словно желая окончательно покорить мое воображение. Он повел меня в старинную библиотеку, где дубовые полки, казалось, прогибались под тяжестью древних томов. Взмах его руки — и тишину разрезал шорох древнего пергамента: с полки слетела книга, раскрывшись на нужной странице. Равен прочел несколько строк на незнакомом мелодичном языке, отчего пламя свечей вспыхнуло ярче, отбрасывая причудливые тени, и воздух наполнился ароматом хвои и чего-то едва уловимо мистического.
— Магия — это сила, Милана, — произнес он, глядя мне прямо в глаза, его взгляд был пронзительным и оценивающим. — Сила, способная созидать и разрушать, исцелять и калечить. Сила, которая принадлежит моему роду, сила, которой ты сможешь обладать.
Он провел рукой над раскрытой книгой, и страницы начали переворачиваться сами собой, словно невидимый читатель жадно поглощал древние знания. Впечатление было сильным, спорить с этим было бессмысленно. Его магия завораживала, пленяла, вызывала одновременно восхищение и страх. Но, несмотря на это, у меня не проходило ощущение, что все это — лишь тщательно срежиссированное представление, призванное произвести на меня впечатление, сломать мою волю.
Закончив представление, Равен проводил меня к моей комнате.
— Надеюсь, тебе здесь нравится, — произнес Равен, остановившись в дверях, его голос звучал мягче обычного.
Я кивнула, не решаясь намекнуть, что в комнате однозначно не хватает уюта и тепла. Я всем телом ощутила, что это еще не все и Равен намеренно медлит и не уходит. Он ждет приглашения остаться, а я боялась, что мое тело победит над здравым рассудком.
— Спасибо, Равен, — проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, хотя сердце бешено колотилось в груди. — Комната прекрасна.
Он сделал несколько медленных шагов ко мне, сокращая расстояние между нами. Его глаза словно потемнели, стали глубже и загадочнее, а в голосе появилась хрипотца, от которой по телу пробежали мурашки.
— Ты тоже прекрасна, Милана, — прошептал он, нарушая личное пространство, и я ощутила его горячее дыхание на своей щеке. Легкий аромат сандала и чего-то дикого, чуть терпкого, исходил от него, опьяняя и лишая воли.
Его пальцы коснулись моего лица, невесомо скользнули по щеке, спускаясь к шее, вызывая слабую дрожь во всем теле. Я замерла словно парализованная, не в силах пошевелиться. Мозг кричал об опасности, приказывал оттолкнуть его, но тело словно отказывалось повиноваться.
Равен наклонился и накрыл мои губы поцелуем. Нежные поначалу его губы быстро стали требовательными, настойчивыми, словно желая выпить меня до дна. Я попыталась сопротивляться, отстраниться, но он лишь сильнее прижал меня к себе, не давая возможности вырваться.
— Я так долго ждал тебя, Милана, — прошептал он, прерывая поцелуй, но не отстраняясь. Его горячее дыхание опаляло кожу моей шеи. — Я чувствую неимоверное влечение к тебе. Я словно одержим тобой, Милана. Я не могу ничего с этим поделать.
Его слова, его прикосновения обжигали меня, пробуждая странные, неведомые доселе чувства. Вопреки здравому смыслу, вопреки разуму, в глубине души я понимала, что хочу этого поцелуя, что жажду его прикосновений, что готова утонуть в его объятиях. Его слова звучали как заклинание, как приворотное зелье, и я почти поддалась ему, почти сдалась на милость его власти.
Но в голове всплыл образ Каэла. Вспомнилась та хитроумная игра, в которую я невольно оказалась втянута. И с невероятными усилиями, собрав остатки воли в кулак, я оттолкнула Равена, вырвалась из его объятий.
— Не надо, — прошептала я дрожащим голосом, отступая от него, словно от огня. — Это… неправильно. Нельзя.
Я увидела, как в его глазах вспыхивает гнев, как сменяется маска соблазнителя на холодного и властного хозяина. Но он сдержался, усмирил бурю, бушующую внутри.
— Как знаешь, — произнес он, отступая от меня. Его голос теперь звучал отстраненно и холодно, как будто он заново воздвиг между нами невидимую стену. — Но помни, Милана, — он сделал короткую паузу, прожигая меня взглядом, от которого по спине пробежали мурашки, — однажды ты сама придешь ко мне. Ты захочешь этого.
С этими словами он развернулся на каблуках и вышел из комнаты, оставив меня стоять в полном онемении. Прислонившись спиной к холодной двери, я чувствовала, как дрожит все мое тело, как бьется сердце, словно готово проломить грудную клетку. Что сейчас произошло? Эта сцена была тщательно спланирована или просто порыв страсти? Почему я не смогла оттолкнуть его сразу? Почему я позволила ему так близко подойти? Что со мной происходит?
После ухода Равена комната казалась пропитанной невысказанными словами, нереализованными желаниями и тяжелым привкусом опасности. Прислонившись к прохладной поверхности двери, я ощущала, как бешено колотится сердце. Осознание собственной уязвимости накрыло меня с головой. Я оказалась в паутине интриг, плетущейся вокруг меня, и, что еще страшнее, обнаружила в себе
