поднялась буря эмоций. Я одновременно удивилась, засмущалась и испугалась. Но передо мной стоял близкий друг, тот, кому я доверяла. Поэтому я откинула все лишнее и задала лишь один вопрос:
– Как ты догадался?
– Не беспокойся, это не очевидно. Просто мы очень много общаемся, и я научился тебя понимать. В какой-то момент я заметил взгляды, которые вы кидаете на друг друга. В присутствии принца ты ведешь себя иначе, не так, как с другими преподавателями. А он это позволяет. Все это мелочи, догадается только самый внимательный и близкий человек, – после произнсенного он глубоко вздохнул и мягко сказал. – Поверь мне, я все знаю и все понимаю, но это мое решение. Пожалуйста, не вмешивайся, мне и так непросто. Но я сам со всем разберусь.
– Хорошо. Но знай, если тебе нужна будет помощь или совет, или тот, кому можно пожаловаться, можешь обращаться, – улыбнулась я подмигивая другу.
____
Началась сессия, но она меня совершенно не пугала. Я весь семестр тщательно готовилась с каждой паре, поэтому перед экзаменами мне хватило всего лишь повторить материал. Первых три экзамена я сдала на высший бал даже не напрягаясь. Я старалась сдавать одной из первой, ибо меня раздражали непрекращающиеся шепотки и сплетни вокруг того случая на бале. Было такое чувство, что людям не о чем было общаться, кроме как обсуждать то, кто же та самая девушка, которая украла сердце преподавателя-мечты. Эта история уже обросла слухами настолько, что стала напоминать бред. И вот настало время экзамена по «защите от магии», который преподавал Даррен. Мы выстроились перед кабинетом, ожидая, когда нас позовут. И по-видимому, из-за того, что сам магистр находится в такой близости, перешептывания и обсуждение его персоны только усилились. Я бы на их месте побоялась гнева преподавателя, но я на их месте не была. И когда сам демон вышел в коридор и пригласил нас занять места, я почувствовала облегчение. Эти разговоры изрядно напрягали.
– Все здесь? Прекрасно. Тогда берем листочки и подписываем их. Как вам известно, они магические, так что указать неправильное имя у вас не получится, а написанные ответы на задания будет невозможно стереть, – раздался спокойный голос профессора. Все сразу же сделали, как он сказал. – А теперь первый вопрос на экзамене: С кем целовался профессор кон Элло на балу? Чего застыли? Пишите ваши ответы. Это же единственный вопрос, который интересует вас последнюю неделю. Или я ошибаюсь?
В классе повисла шокированная тишина, даже звука карандаша не было слышно. Никто не писал. Все были растеряны и не знали, что делать. Я едва сдерживала улыбку, но писать ответ на вопрос тоже не решилась.
– Экзамен идет, и пока последний из вас не напишет ответ на этот вопрос, дальнейшие задания я задавать не буду. Но если не уложитесь вовремя, то экзамен будет провален, – первые смельчаки начали что-то писать, понимая, что профессор совершенно не шутит и выбора у нас нет. Я, недолго думая, тоже написала: «со своей невестой» и отложила карандаш. Через несколько минут у всех в группе уже был написан ответ на заданный вопрос. – Отлично. Забыл предупредить, если ответ мне не понравится, то экзамен буду считать не сданным, даже читать вашу работу не буду.
– Но… Профессор… Это же нечестно. Этот вопрос не имеет никакого отношения к вашему предмету, – попытался сказать слово самый наглый парень из нашей группы, Артур фон дер Фаль.
– Неужели? Тогда почему он так сильно интересует каждого в этом классе? Мне казалось, вы пришли сюда учиться, значит, и обсуждать вы должны исключительно учебу, – он начал говорить расслабленно, но с каждым словомего голос становился все более жестким, металлическим. Даже меня пробрало. – В одном вы правы, этот вопрос, как и моя личная жизнь, не имеет никакого отношения ни к экзамену, ни к вашей учебе. Это вас совершенно не касается. Так уж и быть, я закрою на это глаза и не стану оценивать ваши ответы сейчас. Но если я еще хоть раз услышу даже малейший намек на обсуждение моей персоны, то непременно вспомню свою угрозу и оценивать начну совсем не навыки по моему предмету. Надеюсь, все меня поняли. А теперь приступили к экзамену. Судить буду по всей строгости.
Глава 20. Анабель
На вручение дипломов выпускникам неожиданно приехал сам император. Раньше он появлялся на подобных мероприятиях лишь в исключительных случаях, например, когда среди выпускников находился кто-то из детей приближенных главы государства. Но о своих визитах он всегда предупреждал заранее, а в этот раз сделал пиринял решение в последний момент, совершенно внезапно. Оставалось лишь догадываться, что же на самом деле стало причиной его визита. Хотя я подозревала, что до него долетели слухи об интрижке младшего сына, и он решил убедиться лично в том, учусь ли я в академии. Лучше бы он подумал, что его сын взялся за голову и загулял с кем-то другим, бросив свою «нищенку».
Нас всех собрали в актовом зале, чтобы послушать речь главы государства. Я никогда не видела своего будущего тестя вживую, но что-то мне подсказывало, что лучше бы и в этот раз его не видеть. Рен успел словить меня буквально за минуту до приезда своего отца и шепнуть на ухо, чтобы я не высовывалась и не привлекала внимания. Мог бы и не говорить, я и так этого делать не планировала. Даррен очень нервничал, отчего мне стало ещё более страшно. Нас загнали всей толпой в помещение, и я постаралась спрятаться за спинами студентов, впервые радуясь, что людей так много. Так я чувствовала себя более защищённой.
Отец Даррена был красивый, статный мужчина. Внешне он был очень похож с сыном, одинаковые черты лица, лишь с той разницей, что вокруг глаз и на лбу главы семейства уже пролегли морщинки. Такие же черные волосы с едва заметной сединой. Отличались только глаза, у Рена они были очень яркие, голубые, а у его отца тусклые, темно-синие. Возможно, они изменились со временем, а, возможно, были такими всегда, я, к сожалению, не знала этого. Даже фигуры были очень похожи, одинаковый рост, размах плеч, литые мышцы. Возраст совершенно не испортил внешность Императора, наверняка мужчина все ещё оставался мечтой сотен девушек, да вот только жениться после потери своей истинной он не хотел, и никакие уговоры советников в этом не помогали. Что не мешало
