весу хлам: три пластиковых ящика с пустыми стеклянными бутылками, приобретенные у знакомого грузчика в пункте приема стеклотары за пару сотен рублей (страждущему на пузырь), еще два кинескопа и стальной барабан, извлеченные из выброшенных на свалку телевизоров и стиральной машины, и выкупленные прапором у бомжей за литровую банку технического спирта и сто рублей. Весь этот мусор Плотников тайно провез в цех в багажнике своей тонированной восьмерки, благо при въезде на территорию ЦУПУВО осмотр его машины не производился. Получившийся после первичной переработки хлама порошок (смесь стекла, пластика и стали), за небольшую взятку в виде бутылки армянского коньяка, был официально подтвержден протестировавшим контрольную пробу лаборантом за остатки оптических приборов системы «Глаз». А после вторичной термической обработки, следы преступления в буквальном смысле слова сгорели синем пламенем в чане плавильной печи, и уже никакая комиссия, при всем желании, не смогла бы обнаружить доказательства искусной подмены. Да и не осталось вскоре и вовсе никаких доказательств. Потому как получившиеся на выходе из плавильной печи болванки, надолго в ЦУПУВО не задерживались, а, как только остывали, грузились в машину и отправлялись прямиком на завод обработки вторсырья, где след их окончательно растворялся…
Контейнер же со спасенными оптическими приборами системы «Глаз» Илья Борисович, до поры, спрятал в надежном тайнике на складе, откуда потом ежедневно вывозил по четыре телескопа в футляре замаскированном под канистру с бензином, куда проверяющие его машину на выезде с территории предприятия дежурные охранники свои носы никогда не совали.
Через несколько дней контейнер благополучно опустел и прапорщик, как будто только сейчас обнаружив затерявшуюся пропажу, документально оформил отправку пустой тары из-под «утилизированных» оптических приборов обратно на секретную базу-хранилище.
Вместе с телескопами Плотников вывез домой и обнаруженный в их контейнере пакет сопроводительных документов, в которых подробно описывалась история возникновения и дальнейшей эксплуатации оптических приборов системы «Глаз» до их конечного попадания на консервацию. Прежде, чем приступить к реализации телескопов, обстоятельный Илья Борисович ознакомился с этой документацией.
Так он узнал, что оптические приборы системы «Глаз» были созданы в тысяча девятьсот восемьдесят пятом году по проекту некоего Стумлева, в одном засекреченном безымянном военном институте под кодовым обозначением ОС24. В январе тысяча девятьсот восемьдесят шестого они были установлены в другом секретном военно-космическом институте. К каждому прибору подключалось высокоточное оборудование, каждую минуту чуть смещающее телескоп по заданному программой радиусу, что позволяло приборам под различными углами отслеживать множество фрагментов звездного неба.
Попадающие в фокус приборов картинки бескрайних космических просторов с помощью специальной программы сводились на одном компьютере, и в преобразованном виде выносились на экран в виде ежеминутно обновляемой карты звездного неба. Сидящий за огромным монитором дежурный специалист (меняющийся каждые три часа) отслеживал малейшие изменения на космических картах, вернее реакцию компьютера на малейшее изменение. Увеличивал, по мере надобности, выделенный компьютером тревожный участок карты. Созванивался с начальством и ставил в известность об обнаруженной аномалии. И обязательно фиксировал в специальном дежурном журнале причину возникновения тревоги.
За десять месяцев беспрерывной ежедневной работы оптическими приборами системы «Глаз» было раскрыто сто двадцать восемь иностранных спутников, зафиксирована вспышка восьми новых звезд, взрыв и последующее за ним исчезновение еще шести старых, кроме того было запечатлено сто семьдесят три случая появления НЛО.
Несмотря на беспрерывную длительную эксплуатацию, все приборы работали великолепно — надежно и без сбоев. Они могли бы замечательно работать и дальше и, без сомнения, принесли бы немалую пользу стране, но из-за договора о разоружении между СССР и США, в конце тысяча девятьсот восемьдесят шестого года на высочайшем уровне было принято решение о расформировании секретного военно-космического института, а все демонтированное оттуда оборудование отправилось доживать свой век в бункер секретного хранилища.
Сия незавидная участь постигла и оптические приборы системы «Глаз». И считавшиеся на тот момент венцом технической мысли приборы до лучших времен оказались законсервированы в секретном военном хранилище, под надежной охраной, и с гарантированно бережным уходом.
Но надежда на возвращение былых времен с каждым годом дальше лишь ослабевала. Через пятилетку случился распад Союза, следом за которым кардинальным образом поменялась внешняя и внутренняя политика страны. У преемницы СССР — новой молодой России — на ровном месте вдруг возникло множество чрезвычайно важных внутренних проблем, и крупномасштабные внешние проекты на долгие годы были преданы забвению.
О хранящихся на засекреченном стратегическом складе оптических приборах системы «Глаз» страна благополучно забыла. И они остались лишь пронумерованными объектами в памяти складского компьютера, наряду с тысячами хранящимися по соседству образцами аналогичного драгоценного хлама.
Через девятнадцать с небольшим лет забвения на стеллажах секретного бункера истек установленный производителем срок службы оптических приборов системы «Глаз». Телескопы морально устарели, о чем проинформировал кладовщиков компьютер. Оптические приборы были изъяты из хранилища и отправлены, для утилизации и переработки, в цех Ильи Борисовича Плотникова…
Выглядели «спасенные» Плотниковым телескопы конечно не ахти как, на потемневших от времени стальных корпусах появилось множество свежих царапин. Когда вышел их срок хранения и приборы приговорили к утилизации, складские работники больше не церемонились с определенным в утиль мусором и побросали оптические приборы кое-как в контейнер без мягких наполнителей. Просто чудо, что ни в одном из приборов при этом не полопались линзы, но исцарапались все они, конечно, друг о дружку за время транспортировки изрядно. Чтобы придать телескопам товарный вид, Илья Борисович сперва тщательнейшим образом спилил ножовкой по металлу штыри и уголки, венчающиеся разномастными петельками или зажимами, в изобилии выступающие из стальных корпусов в различных местах — этими приспособлениями оптические приборы в свое время крепились к оборудованию, теперь же необходимость в этих травмоопасных дополнениях отпала, и Плотников избавился от них недрогнувшей рукой. Затем, места срезов он старательно зачистил напильником, и в довершение ошкурил корпус каждого телескопа, счистив темный налет времени. На по-новому засверкавших приборах уродующие их царапины были уже не так заметны. И теперь они стали гораздо больше походить на подзорные трубы — чего и добивался деляга-прапорщик.
К процессу реализации оптических приборов, Илья Борисович подошел обстоятельно и ответственно. Чтобы выявить плюсы/минусы предлагаемого им товара, один из модернизированных телескопов он сперва протестил лично. И, наведя подзорную трубу на луну, был буквально заворожен открывшимся зрелищем, приблизившихся на расстояние вытянутой руки лунных кратеров. Но на этом сметливый старик не успокоился, и придумал, как можно использовать многократное увеличение оптического прибора, для еще более занимательных целей непосредственно на земле, а именно: подсматривать с помощью подзорной трубы в окна соседних домов.
Эффект от открывшегося ему в чужих окнах реалити-шоу превзошел все самые смелые ожидания. Даже
