— Танец закончился, Куинтон, — неожиданно услышал он голос Аллегры. — Пожалуйста, опомнитесь, милорд, иначе все сплетники начнут уверять, что вы обезумели от любви. О чем только вы думаете?
— О том, как я возьму тебя, — вырвалось у герцога, и, к своему величайшему удовольствию, он увидел, как краска бросилась ей в лицо.
— Ox! — выдохнула она, встревоженно прикусив нижнюю губку. — Об этой стороне супружеской жизни я и не подумала.
Когда гости разъехались, он повел ее на террасу, выходившую в сад, усадил на мраморную скамью и сжал маленькую ручку.
— Ты сказала, что хочешь иметь детей, Аллегра.
— Разумеется, — кивнула она.
— В таком случае мы должны будем на деле осуществить наш брак, дорогая, иначе никаких детей не получится, — объяснил герцог, надеясь, что такая откровенность не испугает и не шокирует ее.
— Я не настолько глупа, Куинтон, — резко ответила Аллегра, — и знаю, как зачинаются дети. Нужно быть совершенной идиоткой, чтобы оставаться в неведении относительно этого. Любой девушке все известно, даже если приходится делать непонимающее лицо!
— Но ты сама… — начал он.
— Я сказала, что еще не думала об этой стороне нашего брака, и так оно и есть, но вполне понимаю, что ее не избежать, — усмехнулась Аллегра. — Не торопите меня, сэр. Меня еще ни разу не целовали.
— Это я исправлю, и немедленно, — пообещал герцог, коснувшись ее губ кончиками пальцев. Аллегра широко раскрыла глаза, но Куинтон уже обнаружил, что ее губы нежнее лепестков розы, и осторожно коснулся их своими губами. Она застенчиво ответила на поцелуй, и сладость ее рта ошеломила его, потрясла, вскружила голову.
— Очень мило, — шепнула она, тяжело дыша. — Вы хорошо целуетесь, милорд? Видите ли, это мой первый поцелуй, так что простите мое желание узнать, что думают об этом ваши прежние возлюбленные.
Герцога так и подмывало рассмеяться, но потрясение от ее чистосердечия оказалось сильнее.
— Ни одна из дам, которых я целовал, до сих пор не жаловалась, — выдавил он.
Аллегра вздохнула.
— На это у них ума хватило. Ни одна и слова бы не сказала, разве что вы были бы абсолютно ужасны. Женщины предпочитают мир и согласие. Зачем напрашиваться на скандал?
Герцог почувствовал себя уязвленным.
— Я совершенно уверен, — бросил он, — что лучше меня никто не целуется. С чего это вдруг вам пришло в голову спрашивать?
— О Господи, я задела ваше самолюбие, верно, милорд?
Покорно прошу прощения.
Но играющая на ее губах улыбка противоречила извиняющемуся тону.
— Следует ли мне представить список дам, которых ты опросишь? — выпалил он, не в силах успокоиться. Это был ее первый поцелуй, по крайней мере так утверждала она сама. Ей следовало бы трепетать от волнения, вместо того чтобы требовать от него рекомендаций, удостоверяющих его искусство любовника.
Аллегра расслышала раздражение в его голосе, и теперь настал ее черед злиться, — Мне просто любопытно, Куинтон, — объяснила она. — Меня учили, что любопытство — отнюдь не смертный грех и требует обязательного удовлетворения. Простите, если мой вопрос вас оскорбил. Если собираетесь на мне жениться, боюсь, вам придется к этому привыкнуть.
— Мне также придется привыкнуть к твоей прямоте, — мрачно буркнул он.
Но Аллегра весело рассмеялась:
— Господи, сэр, мы, кажется, уже поссорились, а ведь еще даже не женаты! Бьюсь об заклад, что между Сиреной и Оки царит идиллическое согласие.
— Они влюблены. Предаются сентиментальным мечтам и поют друг другу серенады, — с легким пренебрежением отозвался он.
— А мы равнодушны друг к другу, — кивнула Аллегра.
Она не была уверена, что это ее не задевает, но тут же себя одернула. Любовь ведет к измене и горю. Уж лучше просто взаимная симпатия.
— Ты, случайно, не злопамятна по характеру? — осторожно спросил герцог, уже успокоившись. Верх взяло его природное добродушие.
— Бывает, но редко, — усмехнулась она.
— А, так вы здесь, дорогие мои! — воскликнула тетка, выходя на террасу. — Папа ищет тебя, Аллегра, но я вижу, у вас все в порядке. Я так ему и скажу.
Она улыбнулась и поспешно ушла.
— Хочешь встретить со мной восход солнца? — спросил герцог.
— В Лондоне? Такое невозможно, — удивилась Аллегра.
— Можем взять мой экипаж и поехать за город. Время еще есть. Может, Оки и Сирена захотят полюбоваться этим зрелищем вместе с нами.
— Если вы сможете вынести их постоянное воркование и нежности, я согласна.
— Таким деликатным образом ты пытаешься дать мне понять, что предпочитаешь только мое общество? — засмеялся герцог.
— Через несколько месяцев мы станем мужем и женой Я хочу узнать вас получше, — серьезно ответила она. — Но если вы и впрямь желаете побыть в обществе моей кузины и ее нареченного, я немедленно пошлю за ними слугу.
— Нет, — мягко обронил он, привлекая ее к себе. — Мне бы тоже хотелось узнать тебя получше, Аллегра.
Он смотрел на нее с легкой улыбкой на губах, и ее сердце внезапно заколотилось Черт возьми, он и вправду красив Серебристо-серые глаза просто завораживают!
— Твои ресницы гораздо длиннее моих, — выдохнула она На этот раз ее улыбка стала шире.
— Неужели?
— Честное слово, — прошептала Аллегра, зачарованно глядя на губы, только что подарившие ей первый поцелуй. Большой, четко очерченный рот, способный так нежно ласкать…
— Думаю, что тебя просто необходимо поцеловать еще раз, прежде чем мы поедем встречать рассвет, — перебил ее мысли герцог и снова завладел ее ртом и на этот раз крепко прижав ее к себе.
По спине Аллегры побежали мурашки. На какое-то мгновение она почувствовала себя слабой и беспомощной, но ощущение исчезло так же внезапно, как и появилось. Едва герцог отстранился, она улыбнулась, но не сказала ни слова, сообразив наконец, что мужчины не любят, когда их слишком откровенно расспрашивают о таких вещах, как искусство целоваться. К тому же ей приятно с ним, и разве этого недостаточно?
Пока Аллегра искала отца, чтобы сказать, куда едет, герцог приказал подавать экипаж.
— Какой чудесный вечер, папа! — воскликнула она, входя в библиотеку, где сидели отец и тетка. — Я так тебе благодарна!
— Подумать только, ты станешь герцогиней! — ликовала леди Эббот. — Как вы могли утаить от меня новость, негодники вы этакие!
Она игриво погрозила им пальцем.
— Хотела, чтобы Сирена вдоволь порадовалась за себя. Ты же понимаешь, тетя, что стоило нам с герцогом объявить о помолвке чуть раньше, и никто не обратил бы на мою кузину ни малейшего внимания. Ведь в немалой степени своим успехом во время сезона девушка обязана зависти и восхищению людей, потрясенных твоей удачей! Наверняка многие и помыслить не могли, что младшая сестра маркиза Роули с ее скромным приданым поймает графского наследника! Но красота и очарование Сирены победили! Так почему бы ей не наслаждаться своим триумфом? Узнай же свет обо мне и герцоге, эта новость затмила бы успех моей дорогой кузины.
