разбил его сзади. Затем он изрезал матрас в клочья и разбросал его по всему полу. Под ним была рама кровати, которую он перевернул на бок, но и там не обнаружил никаких следов фотоаппарата или пленок.
Вернувшись в гостиную, он сел рядом со связанным мужчиной. Единственным освещением в подвале был луч от проектора Bell & Howell, все еще падавший на одну стену. Его лампа была как новенькая, и он не выключал ее с тех пор, как нашел. Теперь он отрегулировал проектор так, чтобы луч падал на мужчину, обвисшего в своих узах на стуле с закрытым лицом.
«Где ты хранишь нечистоты?» — спросил он, все еще задыхаясь от напряжения.
Мужчина поднял голову, прищурившись от яркого света.
«Отпусти меня», — услышал он его стон из-под маски.
«Где камера?»
«Отпусти меня».
«Где фильмы, которые ты снял с его помощью?»
«Отпусти меня, Энди, чтобы мы могли поговорить».
«Нет».
«Развяжи меня».
«Заткнись!»
Мужчину сотряс дребезжащий кашель.
«Развяжи меня, и я все тебе расскажу».
«Заткнись».
Он встал и огляделся в поисках молотка, не в силах вспомнить, куда он его положил. Он разнес квартиру в поисках фотоаппарата. Осматривая руины, он увидел столы и стулья, разбросанные повсюду, как спичечные дрова, и внезапно вспомнил, что в последний раз пользовался ими на кухне. Он пересек комнату, переступая через мусор, который разбросал по квартире, и мельком увидел ручку. Она упала на пол. Он отнес его обратно в гостиную и занял позицию перед стариком. Крепко схватив мужчину за подбородок, он откинул его голову назад, пока шип не встал вертикально.
«Скажи мне!» — прорычал он, высоко поднимая молот.
Он позволил молотку упасть, но как раз перед тем, как тот ударил по шипу, он сдержал инерцию, так что тот просто задел конец.
«Скажи мне!»
«Заткнись, ублюдок!»
«В следующий раз я пойду до конца», — прошептал он.
Он поднял молоток и уже собирался нанести удар, когда мужчина начал кричать.
«Не надо, не надо, подожди… Не делай этого, больше не надо, отпусти меня… отпусти меня…»
«Отпустить тебя? «эхом повторил он.
«Позволь мне… уйти… развяжи меня…» Слова мужчины упали до шепота. «Остановись… этого достаточно…»
«Хватит? С тебя хватит? Разве не об этом я кричал тебе раньше? Помнишь? Помнишь? Когда я умолял тебя остановиться. Помнишь, ты, кусок дерьма?!»
Молоток опустился в его руке, но теперь он высоко поднял его и опустил со всей силы. Он прошел в нескольких миллиметрах от головы мужчины.
Он склонился к нему.
«Скажи мне, где ты прячешь это дерьмо, или шип вонзится тебе в голову!»
16
Патрекур был в своем кабинете и явно занят, когда туда ворвался Сигурдур Óли. Он работал в инженерной фирме, где специализировался на оценке несущей способности, сосредоточившись главным образом на строительстве мостов и плотин для гидроэлектростанций. Фирма была одной из крупнейших в своем роде в Исландии, и Патрекур, который был хорошо известен в своей области, руководил многочисленной командой в качестве заместителя директора. Инжиниринговые фирмы страны пережили беспрецедентный рост благодаря нынешнему экономическому буму, который проявил себя высокие банковские процентные ставки, безудержное приобретение иностранных активов исландскими бизнес-магнатами и компаниями, огромное количество новых зданий в столичном регионе и масштабные инфраструктурные проекты, связанные с плотиной гидроэлектростанции и заводом по выплавке алюминия в Восточных Фьордах. Патрекур, конечно, не мог пожаловаться ни на какую нехватку работы. Было еще раннее утро, и он стоял в рубашке с закатанными рукавами, с мобильным телефоном в одной руке и офисным телефоном в другой, считывая информацию с одного из двух компьютерных мониторов на своем столе. Закрыв за собой дверь, Сигурдур Óли сел на черный кожаный диван лицом к письменному столу, скрестил ноги и терпеливо ждал.
На лице Патрекура отразилось удивление, когда он увидел, как тот вошел и сел. Он поспешно закончил один из своих телефонных звонков, но с другим было сложнее. Сначала Сигурдур Óли слушал, но его интерес вскоре угас, когда разговор зашел о количестве железобетона и дополнительных затратах на проектирование. Стол Патрекура был завален стопками бумаг, которые также занимали подоконник; свернутые инженерные планы были прислонены к стене, на крючке висел защитный шлем, а на столе стояла фотография его жены Санны и их детей.
«Они доставляют мне немало хлопот», — сказал Сигурдур Óли, когда Патрекур наконец освободился.
Зазвонил настольный телефон. Патрекур снял трубку и положил ее на стол, отключив звонок. Он также отключил свой мобильный.
«Кто?» — спросил он. «Зачем? О чем ты говоришь?»
«Мои коллеги. Боюсь, мне пришлось рассказать им о вас — о том, что мы друзья».
«Обо мне? Почему, ради бога?»
«Они думают, что ты вовлечен в это дело больше, чем показываешь. Все стало намного серьезнее после вчерашней смерти Л & # 237; на. Строго говоря, мне даже не следовало сидеть здесь и разговаривать с тобой.»
«Ты, должно быть, шутишь?»
Сигурдур Óли покачал головой.
«Зачем тебе понадобилось рассказывать им обо мне?»
«Почему ты должен был прийти ко мне?» Возразил Сигурдур Óли.
«Вчера я видел в новостях, что она умерла. Они же не верят всерьез, что я замешан во всем этом, не так ли?»
«Это ты?»
«Не будь смешным. Я бы сказал тебе, если бы был смешон. У тебя были неприятности?»
«Ничего такого, с чем я не смог бы справиться», — заверил его Сигурд Óли. «Что сказал Германн, когда услышал о Лíна?»
«Я с ним не разговаривал. Все детали будут обнародованы?»
Сигурдур Óли кивнул.
«Я просто хотел предупредить вас о том, что должно произойти. Вас вызовут на допрос, вероятно, позже сегодня днем. То же самое сделают Герман и его жена. И, конечно, Санна тоже не сбежит, хотя я не знаю этого наверняка. Человека, который проведет первый раунд интервью, зовут Финнур. С ним все в порядке. Ради твоего же блага, я надеюсь, ты расскажешь ему все, что знаешь. Не сдерживайся и не усложняй; просто делай это коротко и мило. Отвечай на их вопросы и не предлагай никакой дополнительной информации. Ничего не говорите, пока вас не спросят, и не начинайте говорить о привлечении адвоката — ваша ситуация далеко не настолько серьезна, и это только вызовет удивление и подозрения. Будь самим собой и старайся сохранять спокойствие».
«Это ты? … Они подозревают нас в том, что мы это сделали?» Несчастным голосом спросил Патрекур.
«Германн в гораздо худшем положении, чем ты», — заметил Сигурд Óли. «Я не знаю, что они сделают с тобой, но я рассказал Финнуру
