следом за ними выдвинулся авангард под командованием Градислава. Я двигался в главной колонне с Гремиславом, в хвосте которой плелся обоз с телегами и вьючными лошадьми, груженными, главным образом, провиантом и кормом. Здесь же, вместе с обозом путешествовали мычащие и блеющие стада крупного и мелкого рогатого скота предназначенные впоследствии на убой. Также параллельно войску по р. Припять плыло четыре десятка лодок-однодревок вооруженных сетями и по мере сил снабжавших армию свежевыловленной рыбой. Одна лишь главная колонна растянулась на несколько километров. Замыкающим шел арьергард под командой Остромира. Всего более двух тысяч человек, абсолютное большинство из которых уже имели боевой опыт в войнах с балтами и могли похвастаться выигранными боями и вспомнить кровопролитные сражения в галиндских лесах и полях участниками которых они были.
Кстати говоря о балтах… Из двух тысяч человек пятьсот именно балтами и являлись, явившись в Лугово по зову Гремислава. Также, по мере продвижения вверх по Припяти к нам должны будут присоединиться еще триста драговитов дислоцированных в Балтских землях, а также еще порядка восьмиста балтов из северо-западных земель. Таким образом, в общей сложности к Западному Бугу должно будет выйти войско численностью более трех тысяч человек. Такое же примерно число потенциально боеспособных драговитов осталось на своих родных землях. На всякий пожарный…
Днем войско шло на запад по левому берегу р. Припять, ночью разбивался лагерь и зажигались костры, на которых готовилась пища. А между ужинающими воинами велись неспешные разговоры.
Лично я весь путь чередовал пешие «прогулки» и езду верхом на сарматском коне. К седлу был приторочен составной лук (относительно компактный по сравнению с тисовыми) и колчан со стрелами, слева — копье. За спиной, крепясь на перекрещенных ремнях — щит с мечом. Доспех что-то типа бригантины и поддоспешник тегиляй пока перемещались в обозе. Примерно также, плюс-минус, была оснащена вся наша конница в сотню голов под общим руководством Нерева. Только вместо мечей они были вооружены длинными саблями. Лично я, как и другие военноначальники Нереву не подчинялся и формально в состав кавалерии не входил, передо мной Гремислав ставил особые задачи, а именно помощником-заместителем Градислава. Нашей огнеметной «артиллерией» теперь командовал третий мой брат Черн.
Ближе к истокам Припяти оставили свой «флот». За два дневных перехода добрели до Западного Буга, а потом еще не спеша его дня три форсировали, переправляясь на западный берег. Обоз с припасами через Западный Буг, чтобы не замочить, переправляли на плотах. Армия перешла через брод обнаруженный конными разведчиками. Вслед за пехотой, передвигаясь рысью, вспенивая воды реки, переправилась конница Нерева.
На той стороне реки следовало быть предельно осторожными, севернее находилась столица вольнян и есть ли там сейчас немецкие «путешественники» или нет — было неизвестно. Поэтому на месте переправы на два дня разбили лагерь, отправив конную разведку на все три стороны света разведывать близлежащую местность.
* * *
Столица вольнян на берегу реки Западный Буг была разрушена. Протер рукой глаза, они слезились от чадящего дыма костров исходящих от развалин — дома, речная пристань — все было обрушено и погребено под слоем пепла. Совсем рядом раздался пронзительный женский крик — из-под завалов извлекли ее погибшего ребенка.
В самом «граде» валялись обгоревшие дочерна трупы, но самое удивительное, здесь обнаружилось довольно много живых людей, «сталкеров», не знаю, как их назвать. Они, подобно жукам, копошились во всем этом пожарище, но не в поисках своих погибших родичей, а в поисках чего-нибудь ценного, а над их головами, радостно каркая, стаями кружились вороны. На поверку выяснилось, что «сталкерами» оказались успевшие сбежать в леса жители столицы, а еще больше вольнян из соседних поселений прибывших сюда с банальной целью — поморадерничать на пожарище, как бы это пошло не звучало.
Я стоял неподалеку от Гремислава. Взгляд вождя задумчиво блуждал по пепелищу, пока к нему не подвели группу вольнян, некоторые из них были легко ранены и перевязаны тряпками не первой свежести.
— Кто это сделал? — вождь обратился к седобородому старцу, покрытому копотью.
— Вестимо кто, немецкие гепиды. Обрушились на нас всею своею силою с первыми лучами восходящего солнца.
— Значит, гепиды… — оскалился Гремислав, убрав выбившуюся прядь волос за ухо. — И куда они далее пошли?
Старик развел черными от сажи руками.
— От нашего порушенного града они сразу двинулись на юг. Возможно, в пути еще куда-нить завернули, кто их знает. О своих ратных мыслях они нам не сказывали.
— Хотите вы, вольняне с нашей помощью отомстить немцам?
— Да!
— Хотим!
Из стоящей напротив Гремислава группы погорельцев раздалось пару решительных ответов, остальные промычали что-то невнятное.
— Вождь, — подошел к Гремиславу. — До того, как ты примешь окончательное решение, разреши кое-что сказать?
— Говори.
— Прежде, чем сломя голову бросаться за гепидами в погоню, хорошо бы было разведать местность, может быть найдем какой их отстающий, заблудившийся отряд или, например, раненых, ставших на постой, чтобы как следует их допросить. Мы должны узнать численность немцев, и куда они двигаются, как бы в нашу сторону, в драговитские земли, не свернули.
Гремислав принялся задумчиво оглаживать свою сальную бороду, но добро дал.
Сразу после полудня главный наш кавалерист Нерев с отрядом доморощенных всадников отправились по следам гепидов ушедших на юг.
Вернулись всадники на следующие сутки вместе с вечерним туманом, что пробираясь от реки, медленно опускался на уже переставшее дымиться, но все еще разрушенное городище. Самих гепидов они так и не встретили, зато видели следы их прохода в виде сгоревших деревень. Немцы двигались к реке Висла.
Но сейчас Гремиславу было не до каких-то там дурацких гепидов. В светлую голову вождя пришла «замечательная» идея присоединить к себе вольнян вместе с матримониальными планами. Вовремя, ничего не скажешь!
Изначальная цель похода состояла в том, чтобы проконтролировать и не допустить вторжения немцев в драговитские земли. Теперь же Гремислав, видать, возомнив себя Александром Македонским (хотя о таком историческом деятеле он и слыхом не слыхивал) решил присоединить к драговитам всех западных славян.
Вождя поддержал волхв Яролик:
— Гремислав прав! Немцы из разных племен уже не первый десяток лет, начиная с готов, шляются по нашим славянским землям, сея вокруг смерть и разрушения! Побитых вольнян, и прочий люд славянского роду-племени, считаю, обязательно нужно брать под свою руку!
Да и ближников вождя как прорвало, они громко начали соглашаться со словами волхва. Оно и не мудрено! Одно дело вступать в бой с хорошо вооруженными гепидами и совсем другое — пройтись по их следам, присоединяя к сильно приподнявшимся во всех смыслах за последнее время драговитам бросовые вольнянские и иные
