явно в бешенстве.
— Довольна? — бросает ядовито, глядя на меня с издевкой. — Ну прямо звезда вечера. Так стараешься, чтобы оба за тобой бегали? Что ты этим хочешь доказать?
Я даже не напрягаюсь улыбнуться. — Ты даже не представляешь, Вика. Я прямо зациклена на этом. С утра до вечера только и думаю: как бы тебе, бедняжке, поменьше внимания досталось.
— А я и не знала, что ты такая зубастая. Откуда только вылезла? Только тебя и не хватало!
— Мир тесен, представляешь? Не повезло.
Наш обмен “любезностями” прерывают вернувшиеся мужчины. Оба напряженные, воздух можно резать ножом. — Принесите счет, пожалуйста, — спокойно говорит Алиев официанту, который тут же подходит, как будто ждал сигнала. — Нам тоже, — бурчит Артем.
— Конечно, минуту…
— Идем, Вика, — коротко бросает Тимур.
— Но я хотела десерт, — капризно поджимает губы.
— Тогда оставайся. Я поехал. Вам приятного вечера, Орлов, Сомова.
Разворачивается и уходит. Вика мчится за ним, неуклюже стуча каблуками.
Чувствую себя усталой и опустошенной до дна.
Официант возвращается со счетом. Артем мельком глядит на него — и на лице тень. Сумма явно выше, чем он рассчитывал.
— Давай разделим? — предлагаю тихо, с сочувствием.
Он поднимает глаза. Там злость. Обида.
— Тебе не надоело меня унижать? — выдыхает он. — Даже сейчас.
— Я наоборот хотела… — начинаю, но он резко обрывает:
— Помолчи, ладно, Даша? Ну просто помолчи. Не говори. Не усугубляй. Пауза. Потом он тихо добавляет: — Неужели обязательно было так портить вечер? Я понимаю, он наш босс, но ты чуть ли не целовалась с ним! Что это вообще было? Ты так печешься о своей работе? Хочешь повышения?
— Артем, это сцена ревности? — ему удалось меня разозлить.
— Какая ты догадливая, — хмыкает безрадостно. — Может мне надоело быть фоном для твоих игр? Я думал ты другая! Встает, кидает купюры на стол, чуть не сбивая стул. — Было глупо с моей стороны. Думал, ты хорошая. Настоящая! А ты просто всегда играешь по-крупному, да, Даш?
— Да, Артем. Ты меня раскусил, я карьеристка.
Меня душит истерический смех. Встаю, быстро иду к выходу. Ну и вечер!
— Даш, да погоди ты! — бежит за мной. — Моя машина там.
— Я такси возьму.
— Да что я сказал такого?
— Отстань уже! — рявкаю. Сдержанность меня покинула.
Падаю на заднее сиденье такси, благо стояло прямо у ресторана.
Руки дрожат. Голова гудит. Хочется плакать. Сколько еще я выдержу этих стычек с Алиевым?
* * *
Следующий рабочий день. Суета, звонки, постояльцы. Но вроде справляюсь. Радуюсь, что у Орлова сегодня выходной. Мне бы не хотелось продолжения вчерашних споров. В холле появляется курьер с букетом и большим фирменным стаканом кофе.
— Дарья Сергеевна? Это для вас.
— Мне? — переспрашиваю удивленно. Автоматически принимаю букет.
Там еще записка:
Прости, я вчера перегнул. Ты самая лучшая, Дашуля.
Артем
Софья Геннадьевна оказывается рядом, с любопытством читает записку вслух.
— Даша, ты только не смей издеваться над моим племянником! — замечает с беспокойством.
Я улыбаюсь ей машинально. — Что вы такое говорите, Софья Геннадьевна. У меня и в мыслях такого нет.
— Уж надеюсь. Тема очень впечатлительный. Не думаю, что вы подходите друг другу.
Видно, что ей вся ситуация неприятна. Но высказалась она предельно корректно. И на том спасибо. Я в общем то с ней полностью согласна. Теперь мне надо как следует подумать, как дать понять Артему, что у нас ничего не выйдет. Надо было конечно раньше, но до свидания в Элладе я его вообще только как друга воспринимала.
Я очень наивная, да?
Остаток дня тянется вязко, как патока. Меня гложет нехорошее предчувствие. Стою как на минном поле, не зная, когда рванет. Тимур не появлялся в гостинице, но облегчения по этому поводу я не чувствую.
Ближе к концу рабочего дня выхожу из подсобки — и чуть не врезаюсь в Викторию. Сегодня она вся в белом, броская и яркая. Приталенный пиджак, узкие брюки, высоченные каблуки, идеальная укладка. Даже парфюм у нее агрессивный. От нее пахнет люксом и ненавистью.
— Нам нужно поговорить, — цедит надменно, голос — как остро наточенный нож. — За мной иди. — Простите? — фигею от такой наглости.
— Ты глухая? За мной!
— Я не буду общаться в таком тоне, Виктория.
— Да кого ты из себя строишь? Хочешь, чтобы я скандал устроила?
Мне это точно ни к чему, поэтому, вздохнув, веду истеричку в пустой номер.
— Слушаю. Только коротко.
Виктория проходит в центр номера, сжав руки в замок, потом резко поворачивается ко мне. Как актриса, ищущая внутренние ресурсы для сложного выступления. — Я не собираюсь тянуть. Так вот, дорогуша ты своего добилась. Я хочу тебе заплатить! Много! Хватит на квартиру в области! Свали отсюда!
— Мне от тебя ничего не нужно.
— Зато надо мне! Чтобы ты исчезла! И я своего добьюсь! Ты мешаешь нам с Тимуром! Не стой у меня пути, я тебя серьезно предупреждаю!
— Я не собираюсь вам мешать. Здесь мне нравится, я тут росла. Может это тебе лучше уехать? И Тимура забирай! Насколько знаю, вы так и не поженились. Это не мое дело…
— Вот именно, не твое дело! У нас гражданский брак!
— Или твои фантазии. Мне в любом случае плевать. Все, мне надо работать.
— Ты нищая выскочка! Лучше не стой у меня на пути! Иначе пожалеешь! — продолжает выкрикивать гадости.
— Вот угрожать мне не надо!
— Это не угроза. Это факт. Констатация. Она подходит ближе. — Послушай. У тебя — ребенок. О ней подумай! Я сделаю что угодно, но Тимур твоим не будет.
— Мне он и не нужен.
— Ишь, какая умная. Думаешь, если сыграешь в неприступность, его это зацепит? Ты никогда его не заинтересуешь по-настоящему! Поверь, ты не первая, с кем он играл. Но он всегда возвращается ко мне! — Тогда я тебя поздравляю! Все! Отвяжись от меня! Ему внушай свои фантазии!
— Какая же ты дрянь! Тупая пигалица, решившая, что может потягаться со мной. Думаешь, ты можешь его заинтересовать? Серьезно? Администратор в провинциальной гостинице с довеском неизвестно от кого?
— Если все так, зачем ты сюда приперлась? — Пожалела тебя! Дальше все будет куда жестче.
— Прекратите мне угрожать, Виктория. Сейчас вы унижаете только себя.
Она приближается. Губы поджаты, глаза сверкают холодной яростью. Взгляд избалованной мажорки, которой все в жизни доставалось легко, но вдруг кто-то посмел противостоять. Такие люди не терпят отпора. Они привыкли давить. Унижать. Показывать, кто здесь «главная».
— Ты никогда не будешь нам ровней, поняла? — шипит, будто змея. — И ты очень пожалеешь о сегодняшнем разговоре!
Резко поднимает руку. Замахивается.
Я молниеносно перехватываю ее запястье. Сжимаю крепко, сильно. Виктория вскрикивает:
— Отпусти! Идиотка! — на
