мгновение в ее лице читается растерянность. Она не ожидала от меня отпора.
— Даже не думай мне угрожать. Сама пожалеешь, — говорю тихо, ровно. — И больше не приходи ко мне. — Да пошла ты! — взвизгивает, но уже не так уверенно. — Я тебя предупреждаю в последний раз. Угрожать можешь кому угодно, но не мне и не моей дочери!
Резко отталкиваю ее. Не сильно, но уверенно. Виктория едва не теряет равновесие, делает два неловких шага и цепляется рукой за спинку кресла.
— Ты даже не представляешь, с кем связалась!
— Напротив, очень хорошо представляю, — отвечаю спокойно, хотя внутри все пульсирует, как после бега. — Ты привыкла, что все перед тобой заискивают? Я не из таких. Можешь катиться обратно со своим лухари-парфюмом и выдуманным гражданским браком.
Она трясет рукой, будто я обожгла ее.
— Я напишу заявление, что ты напала на меня! Я тебя уничтожу!
Разворачивается и выбегает из номера. Шпильки стучат громко по полу. Как выстрелы. Мое сердце колотится в груди, будто я только что отбилась от разъяренной пумы. Руки дрожат. И все же я довольна, что дала отпор. Мне понравилось.
Надо было так же поступить тогда, семь лет назад.
Глава 22
Тимур
Смотрю на тест ДНК и меня кроет. Бешенством, яростью. Убить эту дрянь хочется!
У меня есть дочь.
Почему она молчала? Почему сделала все, чтобы я не смог ее найти?
Я ведь искал. Спрашивал. Даже на родителей ее вышел, только вот они меня слушать не захотели. Папаша ее вообще, как псих себя повел. Оружие выхватил и требовал, чтобы я убрался.
Я тогда решил, что Дарья нашла себе другого.
Чтож, мало ли, бывает. Глушил тоску в алкоголе. Я ведь был влюблен в нее по-настоящему.
Меня крыло. Размазывало от тоски и боли.
Если бы она только сказала, что у нас будет ребенок. Пусть не хотела быть со мной, но я бы помогал!
Так ради кого она меня бросила?
Неужели так нравится от мужика к мужику порхать?
И ведь явно дело не в меркантильности. Знала, что я при деньгах. Ни в чем ей не отказывал. Мы ведь были счастливы.
Сейчас не сказать, чтобы обеспеченная. У тетки живет, в гостинице работает. И все так же обожает, чтобы вокруг кавалеров побольше было.
Вот дался ей этот Орлов? Ничего из себя не представляет. Пользуется благосклонностью тетки. Работать не любит.
После вечера в ресторане я еле сдерживался. Но решил дождаться теста. Посмотрел результат и…
Я ведь уже знал результат. Почувствовал.
Утром даже в гостиницу не поехал. Боялся, что задушу лживую стерву. До вечера остыть старался. Обдумать как следует все что услышал от Дарьи. В тот момент, когда она была рядом не мог соображать нормально. Она говорила чудовищные вещи. Обвиняет во всём мою мать и Викторию.
Что ж, Вика могла на многое пойти, от неё всего можно ожидать. Иногда она бывает одержимой. Но матери это зачем?
Сейчас я полон решимости изучить этот вопрос досконально, по цепочке. Я даже готов допустить, что в рассказе Дарьи есть хотя бы часть правды.
Все это слишком. Зачем матери вмешиваться в мою жизнь? она всегда знала, что я не терплю подобного. И я никогда не замечал, чтобы она особенно любила Вику. Мы с детства были знакомы, наши семьи общались. Особенно отцы. Когда мой погиб в аварии, отец Вики очень поддерживал мою мать. Но никогда не замечал между этими женщинами особенной дружбы.
Зачем им объединяться и обманывать Дарью?
Представляю, что это правда… Нет. Невозможно.
Мать ни за что бы не стала участвовать в подобном спектакле. Но придется поговорить с ней. Задать вопросы.
Наконец немного успокоившись, набираю ее номер.
— Тимур, дорогой! Как хорошо, что позвонил! Я как раз хотела тебя попросить прислать мне немного денег сверх содержания, — сразу начинает с просьб мама. — Понимаешь, я тут немного не рассчитала. У тети Веры день рождения скоро…
Когда отец погиб, мне было восемнадцать. Родители тогда жили уже не особенно дружно, много ругались. Даже разъехались. Но он всегда был щедр со мной и мамой. Мы ни в чем не нуждались. После его смерти компания оказалась на грани развала. И я в восемнадцать начал учиться управлять крупным холдингом, не один конечно. Что я там соображал, гулять да с девочками развлекаться хотелось. Мной руководил старший брат отца, строгий и даже суровый, дядя Миша.
Он научил меня всему. Привил ответственность. Отец столько мной не занимался, ему куда интереснее было в бизнесе, новые задачи и свершения.
Сейчас дядя Миша — совсем старик. У него дом на море, сиделки, прислуга. И начинающийся Альцгеймер. Я часто навещаю его.
— Мам, тебе надо приехать ко мне.
— У тебя сломался телефон? — удивляется. — Не работают банковские приложения? Или ты считаешь, что я слишком много трачу? Раньше меня все Миша упрекал, а теперь ты?
— Я ни в чем тебя не упрекаю. Я прошу тебя приехать. Понимаю, что у тебя возможно были другие планы, но это для меня важно.
— Что случилось, Тимур? Ты меня пугаешь!
— Ничего критичного. Я объясню все на месте.
— Куда я должна приехать? Я теперь волнуюсь, с ума схожу!
— Не стоит. Возможно это даже хорошая новость.
— Ты наконец решил остепениться? Познакомишь меня со своей невестой? — спрашивает осторожно. Мама очень нетерпелива, любопытна. И давно ноет о том, что хочет внуков. Даже интересно, как на новость об Алисе отреагирует.
А я сам? Готов ли к дочери?
Думаю, про это — и снова гнев. Все нормальные люди привыкают к детям постепенно! С пеленок! Как я теперь буду налаживать отношения с Алисой? Примет ли она меня? Я же ни фига ничего не понимаю в воспитании дошкольников! Вот просто ничегошеньки!
И все же от мысли, что у нас с Дашей дочь, странно теплеет в груди. Мне уже не так сильно хочется прибить Дарью Сомову…
Глава 23
Руки на руле дрожат.
Да, я боюсь. Не каких-то абстрактных вещей, а конкретной встречи с шестилетней девочкой, которая ничего обо мне не знает, хотя я ее отец.
С чужими детьми легко. Купил игрушку, угостил мороженым, поулыбался, и пошел дальше. А со своей дочерью? Как к ней подступиться? Что сказать, чтобы не напугать? Чтобы она не почувствовала, как я сам дышу сквозь страх?
Часть меня жаждет ворваться в дом, наброситься на Дарью с обвинениями. Что утаила. Не дала мне выбора, права быть отцом.
