Вел он себя, словно молодой бык, нападающий на старого. Он явно бунтовал против отца, и бунт зашел уже слишком далеко. Парень самоутверждался.
И, как я заподозрил, представление это разыгрывалось отчасти и для меня тоже. Он желал показать мне, что, хотя в прошлый раз одержал верх я, все равно он меня круче.
— Как сюда попал этот недоносок? — осведомился он.
Гилберт то ли не обращал внимания на его хамский тон, то ли мирился с ним.
— Его прислала миссис О'Рорке, — ответил он.
Ни тому, ни другому не пришло в голову задать мне весьма неприятный вопрос, откуда я знаю миссис О'Рорке. Если бы они до этого додумались, я бы за свою шкуру дорого не дал.
Я счел, что в данном конкретном случае безопаснее как раз ничего не знать, и благоразумно решил не подавать виду, что я осведомлен о существовании и смерти Криса Норвуда.
— А откуда у него кассеты на продажу, — коварно поинтересовался Анджело, — если он уже отослал их мне?
Глаза Гилберта сузились, шея напряглась, и я увидел, что старый бык, которому бросает вызов Анджело, все еще крепок и хорошо охраняет свою территорию.
— Н-ну? — обратился он ко мне. Анджело ждал. В его глазах и на лице отражалось нарастающее пьянящее торжество, и это пугающее отсутствие всяких внутренних тормозов, подмеченное мною еще в прошлый раз. Я подумал, что опаснее всего именно эта его бесшабашность.
— Я отправил копии, — сказал я, указывая на пакет у него в руке. — Это копии.
— Копии? — Анджело на миг призадумался.
Потом с подозрением спросил:
— А почему ты отправил копии?
— Потому что оригиналы принадлежат миссис О'Рорке. Они не мои, и отдать их вам я не мог. Но я не хотел, чтобы вы с вашим приятелем снова заявились ко мне и принялись размахивать оружием, поэтому копии я послал вам. Я не предполагал, что увижу вас еще раз. Я просто хотел от вас избавиться. Я не знал, что вы — сын мистера Гилберта.
— Оружием? — резко переспросил Гилберт. — Каким оружием?!
— Пистолетом.
— Анджело! — теперь в голосе Гилберта явственно звучал гнев. — Я запретил тебе — запретил, слышишь! — брать с собой этот пистолет. Я тебя посылал попросить эти кассеты. По-про-сить! Или купить.
— Пригрозить дешевле, — ответил Анджело. — И я больше не ребенок. В гробу я видал твои запреты.
Они уставились друг на друга, не скрывая взаимной ненависти.
— Пистолет — для самозащиты, — подчеркнуто произнес Гилберт. — И он принадлежит мне. Не смей угрожать им людям! И вообще не смей выносить его из дома. Не забывай, ты все еще живешь за мой счет, и, пока ты работаешь на меня и живешь в этом доме, ты должен делать то, что я говорю. Забудь об этой пушке, понял?
«Господи Иисусе! — подумал я. — Он еще не знает про Криса Норвуда!»
— Ты сам научил меня стрелять! — вызывающе сказал Анджело.
— Это же было для развлечения! — ответил Гилберт, не подозревая, что его сын предпочитает развлекаться охотой на живых людей.
Я прервал конфликт отцов и детей и сказал Гилберту:
— Ну вот, кассеты у вас. Так вы заплатите миссис О'Рорке?
— Папаша, не дури! — вмешался Анджело.
Я не обратил на него внимания. Я обращался к его отцу:
— Вы уже готовы были проявить щедрость. Так проявите же ее!
На самом деле я на это не рассчитывал. Я просто хотел его отвлечь, заставить думать о чем-то обыденном, чтобы не дать ему задуматься.
— Не слушай его! — сказал Анджело. — Он же лох!
На лице Гилберта отразились слова его сына. Он смерил меня взглядом с тем же видом внутреннего превосходства, уверенности, что все вокруг дураки, кроме него.
«Ну, — подумал я, — если Гилберт так считает, неудивительно, что Анджело вырос таким же, как он. Папочкин пример». В школе я часто узнавал отца по поведению сына.
Я пожал плечами. Я дал им понять, что побежден и что сила на их стороне. Больше всего мне хотелось выбраться из дома, прежде чем они сопоставят все, что им известно, и поймут, что я представляю собой живую, реальную угрозу свободе Анджело. Я не знал, захочет ли Гилберт помешать своему сыну, если Анджело пожелает убить меня, — и сможет ли он ему помешать. А за домом простираются тихие сады Уэлин-Гарден-Сити…
— Миссис О'Рорке ждет меня, — сказал я. — Она хочет знать, чего я добился.
— Скажи ей, что дело не пойдет, — ответил Анджело. Гилберт кивнул.
Я осторожно обошел Анджело и направился к двери, приняв приличествующий случаю робкий вид. Анджело смотрел мне вслед с уничтожающей усмешкой.
— Ну, я пойду… — проблеял я. Я стремительно прошагал через прихожую, мимо ожидающих своего хозяина клюшек для гольфа и вышел в открытую дверь. Последним, что я видел, был Гилберт, скрестивший рога с молодым противником, который в один прекрасный день его повергнет.
Я вспотел. Вытер ладони о брюки, торопливо открыл дверцу машины, взялся слегка дрожащей рукой за ключ зажигания и завел мотор. Если бы они не перегрызлись… Выезжая с дорожки на мостовую тупичка, я увидел, что оба вышли на порог и смотрят мне вслед. Во рту у меня здорово пересохло. Я все ждал, что Анджело вскочит в свою машину и бросится в погоню.
У меня еще никогда так не колотилось сердце. Наверно, до сих пор мне никогда не бывало по-настоящему страшно. И я никак не мог унять этот страх.
Меня трясло, я ерзал на сиденье, мне было трудно дышать и слегка подташнивало. Нервная реакция.
Глава 8
Где-то между Уэлином и Туикенемом я заехал на стоянку и остановился, чтобы подумать, куда ехать теперь, Можно поехать домой, забрать винтовки и отправиться в Бисли. Я взглянул на свои руки. Да нет, в нынешнем своем состоянии я и в слона не попаду.
Не стоит и патроны тратить.
Гилбертам скорее всего понадобится немало времени, чтобы обнаружить, что у них на кассетах не программы для скачек, а «Старстрайк», но они быстро сообразят, что до тех пор, пока оригиналы кассет у меня, они не являются единственными владельцами системы Лайэма О'Рорке. Так что мне нужно куда-то скрыться, чтобы они меня не нашли, когда явятся искать. Я подумал о том, как жаль, что у нас с Сарой так мало друзей.
Я перешел через дорогу к телефону-автомату и позвонил Вильяму на ферму.
— Да, Джонатан, конечно, — ответила миссис Поттер. — Разумеется, приезжайте. Только Вильям уехал. Ему надоело, что здесь нет стоящих лошадей, он собрал вещи и сегодня утром уехал в Ламборн. Он сказал, что у него там есть приятель и что завтра вечером он прямо оттуда поедет в школу.
— С ним все в порядке? — спросил я.
— Он такой энергичный! Но совсем ничего не ест. Говорит, что боится растолстеть, потому что тогда его не возьмут в жокеи.
Я вздохнул.
— Спасибо.
— Я рада, что он приезжает, — сказала она. — Такой забавный мальчик!
Я повесил трубку, посчитал, сколько монет у меня осталось, и, проникшись гражданским духом, решил истратить их на разговор с ньюмаркетской полицией.
— Офицера Айрстона нет на месте, — ответили мне. — Хотите что-нибудь передать?
Я поколебался, но в конце концов сказал только:
— Передайте, что звонил Джонатан Дерри. Я знаю нужное ему имя. Я позвоню ему позже.
— Спасибо, сэр.
Я вернулся в машину, взглянул на клочок бумаги, лежавший у меня в бумажнике, и поехал в Норхольт, навестить Теда Питтса, зная, что он скорее всего будет рад меня видеть. Когда я наконец отловил школьного секретаря, он весьма неохотно выдал мне требуемую информацию, сказав, что адреса учителей держатся в строжайшей тайне, чтобы их не донимали чересчур ретивые родители. А Тед Питтс, сказал секретарь, особенно просил не сообщать никому его адреса.
— Но ведь я же не родитель!
— Ну, да, но…
Мне пришлось долго уговаривать секретаря, но в конце концов адрес мне дали. Добравшись туда, я понял, почему Тед держал его в тайне: он жил в передвижном доме на автостоянке. Домик был чистенький и ухоженный, но явно не во вкусе честолюбивых представителей родительского комитета.
Жена Теда, которая открыла мне на стук, удивилась, но обрадовалась.
Такая же серьезная, как Тед, маленькая, с блестящими глазами. Она иногда появлялась на школьных футбольных матчах, где Тед неизменно бывал судьей. Я попытался вспомнить, как ее зовут. Вроде бы Джейн, но я не был уверен и потому просто улыбнулся ей.
— Как Тед? — спросил я.
— Уже лучше. Голос потихоньку восстанавливается. — Она открыла дверь пошире. — Он наверняка будет рад вас видеть, так что заходите, пожалуйста. — Она махнула рукой внутрь домика и добавила:
— Только у нас немного не прибрано. Мы, знаете ли, гостей не ждали…
— Ну, если вам неудобно, я мог бы и не…
— Нет-нет. Тед захочет вас видеть.
Я шагнул в прихожую и понял, что она имела в виду. Повсюду вперемешку валялись книги, газеты, тряпки, игрушки — нормальный бардак большой семьи, сосредоточенной на очень маленьком пространстве.
