Поскольку он не причиняет мне реального вреда, я соглашаюсь на это.
Возможно, когда-нибудь он сможет отхлестать меня, придушить или укусить до крови. Я бы не стала возражать, потому что именно этого мне и не хватает, именно так меня и дрессировали.
— Ты этого хочешь? — Его подбородок покоится на моей голове, голос прерывается от страсти.
— Сильнее, — хнычу я, чувствуя, как оргазм разливается по моему телу, собираясь в животе.
Он ускоряет темп, входя в меня с такой силой, что одновременно задевает мою точку G и раздражает мышцы. Это так хорошо. Даже слишком хорошо.
Наши стоны и хрюканье наполняют комнату, а громкие шлепки нашей кожи заполняют воздух.
— Подари мне этот оргазм, Зои, — просит он, обхватывая меня руками и находя мой клитор, чтобы слегка ущипнуть его. Его нежные прикосновения заставляют моё тело реагировать.
Волны жара охватывают меня, распространяясь по животу и вырываясь из самой глубины моего естества. Я сжимаю его член, испытывая спазмы, скриплю зубами и бормочу что-то невнятное, а перед глазами мелькают искры, затуманивая окружающий мир.
Его хватка на моей руке становится крепче, и я знаю, что он тоже близок к кульминации. Один глубокий толчок, и я погружаюсь в приятное оцепенение, чувствуя, как его семя наполняет меня. Мы достигаем вершины, а затем вместе спускаемся вниз.
Наше прерывистое дыхание наполняет комнату, и я слышу, как быстро бьются наши сердца.
Я ожидаю, что он скажет мне держаться от него подальше, повторит тот же приказ, что и в прошлый раз. Но вместо этого его руки обвивают мою талию, и он прижимает меня к своему телу.
Я опускаю голову ему на грудь и делаю глубокий вдох, наслаждаясь этим моментом.
Возможно, у меня появится желание назвать это место своим домом.
ГЛАВА 17
ВИРДЖИЛИО
Я потерпел неудачу. Снова.
Когда последняя капля моего семени покидает её, чувство вины охватывает меня, словно плащ. Однако этот плащ словно сжимает моё горло, и чем дольше я стою, вдыхая густой аромат нашего близости, тем больше мне не хватает воздуха.
Я не герой. Если быть точным, я вестник несчастья.
Я говорил себе, что делаю это ради её спасения. Я купил её, чтобы подарить ей мечты, которые у неё отняли. Но в том, чтобы трахаться с ней, нет никакого смысла, кроме того, что ей и мне хорошо.
С каждой минутой я начинаю сомневаться в своих намерениях. Как будто какая-то часть меня хотела обладать ею таким образом. Я знаю, что это не может быть правдой, но мои действия, кажется, доказывают обратное.
Блядь, я снова потерпел неудачу. Я, чёрт возьми, потерпел неудачу… Как же мне ненавистно чувствовать, что всё выходит из-под контроля! Я ненавижу свою слабость по отношению к ней. То, что я делаю с ней, не соответствует моему плану по её спасению. Но я продолжаю трахать её, словно зачарованный, не в силах противостоять желанию быть в ней.
Каждый раз, когда эта мысль приходит мне в голову, я ощущаю беспомощность. Я боюсь, что могу умереть, если у меня не будет её. Мне кажется, что я сойду с ума. И я позволяю этой мысли завладеть мной, почти теряя рассудок.
Я скребу пальцами по дверному косяку, отчаянно нуждаясь в том, чтобы вцепиться во что-то, ударить по чему-то, пока не перестану чувствовать боль в костяшках пальцев. Боксёрская груша, расположенная в дальнем конце моей комнаты, могла бы стать идеальным вариантом.
Когда я выхожу из неё, то стискиваю зубы от боли, и этот укол словно посылает волну боли в затылок.
Я снова ощущаю это чувство, которое всегда появляется у меня, когда я сталкиваюсь с неприятными обстоятельствами. Обычно это лишь несколько уколов, но сейчас они повсюду. Это покалывание, зуд в моих шрамах, кажется, растягивает мою кожу сильнее, чем обычно. Я чувствую острое покалывание, словно всё ещё горю.
Я издаю тихий смешок, стараясь не думать о том, как моя сперма будет капать с её киски.
Она хотела меня.
Я пытаюсь успокоить свои бушующие мысли, но не верю в это. Она рабыня, не для меня, но именно так она себя воспринимает. Её дрессировали, пороли, принуждали и накачивали наркотиками, чтобы она верила, что её долг — служить своему хозяину. Не может быть, чтобы она не призналась, что хочет меня. И я, чёрт возьми, воспользовался этим. Я знал, что это правда, но всё равно сделал это. Я воспользовался ею.
Я отступаю, увеличивая расстояние между нами, чтобы подумать. Сжимаю кулаки от мучительного сожаления и плетусь к кровати. Опускаюсь на неё, мои руки словно налиты свинцом, а сердце словно застряло в горле.
Она всё ещё здесь, её задница открыта, а платье спущено до талии. Она пытается отдышаться, и у меня перехватывает дыхание, когда я смотрю на неё, изучая какие-то выцветшие следы на задней поверхности её бёдер и ягодицах.
Я ничем не лучше тех монстров, которые сделали это с ней. Я бы никогда и пальцем её не тронул, это было бы равносильно тому, чтобы воспользоваться ею.
Я хочу, чтобы она хотела меня, а не думала, что должна это делать. Это, должно быть, единственным приемлемым способом заполучить её. Не то чтобы я мог заполучить её прямо сейчас, зная, какие сложности могут возникнуть на нашем пути.
Последнее, что мне нужно, это преграждать путь к её мечте, путь, который я проложу для неё.
Она медленно поворачивается, её губы слегка дрожат, а глаза наполняются трепетом. Осторожно, шаг за шагом, она приближается ко мне, и, словно недостаточно того, что терзает меня изнутри, она сжимает моё сердце, опускаясь на колени у моих ног.
Боже мой!
Мне хочется закричать на неё, чтобы она покинула комнату, но я разрываюсь между желанием растворить границы и необходимостью сохранить их чёткими и заметными. Я постоянно стремлюсь, чтобы она увидела меня и почувствовала себя свободной, но груз ответственности не даёт мне вздохнуть.
И единственный способ принять эту ответственность — показать ей, что я её хозяин.
Я стискиваю зубы и впиваюсь ногтями в ладони, пока не сдираю кожу до крови.
— Ты это имел в виду? — Её голос тихий, но дрожащий. Я не могу понять, является ли это следствием пережитого оргазма или страха.
Я не совсем понимаю, о чём она говорит, но даже если бы и понимал, то прикусил бы язык, чтобы не сболтнуть лишнего. У меня не хватает нужных слов, и я не хочу всё испортить.
— Когда ты сказал,
