— О, вы все еще здесь, вот как? Оставаться здесь было безрассудством. Поднимитесь наверх и взгляните, что случилось.
Я оцепенела от страха, но ради мисс Тарди решила подняться. Она… она лежала на полу, синяя и распухшая, с куском веревки, затянутой на шее. Человек с забинтованным лицом склонился над ней. Мистер Россетер сказал:
— Вы видите, ее убили, но вы никогда и никому не расскажете об этом. НИКОГДА и НИКОМУ. Молчите, и тогда вы получите свои деньги и никто вас не потревожит. Дело в том, что вы должны были получить наследство в том случае, если она не предъявит свои права до полуночи, а она убита, прежде, чем смогла сделать это.
Он говорил очень быстро, бесцветным монотонным голосом, пот лил с него градом. Все остальные смотрели на меня, и никто не двигался.
От долгого сидения на полу за прилавком я была вся в пыли и моя одежда помялась. Все тело зудело, как будто по мне бегали муравьи. — Виола содрогнулась от воспоминаний. — Он сказал мне: «Может быть, это ВЫ убили ее, я не знаю. Вам было очень удобно сделать это, и полиция очень заинтересуется вами, особенно, когда узнает, что именно вы привели ее сюда». Я сказала: «Но ведь это вы велели мне сделать так». Он ответил: «Я буду отрицать это, и никто вам не поверит. Я скажу, что не посыпал вам никакого письма, и вы не докажете обратного. Все присутствующие здесь поклянутся, что вы прекрасно знали, что привели ее сюда на верную смерть. Я ничего не выигрываю с ее смерти. Вы — да! Скорее поверят мне, чем вам. Так что вам лучше молчать. Мы займемся всем сами. Вот все, что от вас требуется: идите домой и забудьте о ней и о нас!» И я… я…
— И вы пошли домой, — мягко сказал Фэн. — И чрезвычайно благоразумно сделали.
— Я поступила, как последняя трусиха!
— Ерунда. Будь я на вашем месте, я бы вообще бежал из Англии. Ну, а потом было еще что-нибудь?
— Нет, это все. Правда, все. Я ужасно нескладно рассказала… Ах. да… мне кажется, что человек с забинтованным лицом врач, и кто-то из них называл его Берлин. Это одно из слов в объявлении, помните? Эти двое, которых вы прогнали, сказали мне, что он узнал что-то, что снимает с меня подозрения. Я должна была пойти с ними. Я припоминаю еще, что Берлин очень худой.
Фэн кивнул.
— А как насчет остальных двух?
— Я была слишком напугана, чтобы разглядеть их, как следует. Женщина была полная и пожилая, а мужчина — щуплый и низкорослый. Лиц их я, конечно, не видела.
— Шерман? — предположил Кадогэн.
— Возможно, — ответил Фэн. — Итак, у нас имеется теперь Берлин, Молд, Лидс — очевидно та женщина, и Райд, то есть вы, Виола. Остается неразгаданным только Уэст. Виола, вы можете сказать, в котором часу все это происходило?
Она покачала головой.
— К сожалению, очень неточно. Все произошло приблизительно между одиннадцатью и двенадцатью. Я слышала, как пробило полночь, когда шла домой.
Они долго молчали, потом Кадогэн сказал Фэну:
— Как ты считаешь, что там случилось?
Фэн пожал плечами:
— Совершенно очевидно, что часть наследников, подстрекаемых Россетером, вошла в заговор с целью убить Тарди прежде, чем она предъявит свои права на наследство. После ее смерти надо было поскорее избавиться от трупа (что, вероятно, и было сделано) и все было бы шито-крыто. Вы, Виола, должны были привести мисс Тарди в игрушечный магазин, чтобы ни один из настоящих заговорщиков не был даже отдаленно связан с ней на тот случай, если возникнут какие-либо подозрения. А потом, — он угрюмо усмехнулся, — во-первых, вы бы ничего не подумали дурного. Ведь так? А если бы и подумали, Россетер отрицал бы, что написал вам письмо, уверял бы, что ничего не знает, ни об игрушечном магазине, ни о квартире над ней. Какое дело можно было бы возбудить? Против него, естественно. И за какое преступление? При отсутствии состава преступления, без магазина игрушек, без трупа? Все было продумано до тонкостей.
Но все пошло вкривь и вкось: вы вместо того, чтобы уйти, остались в магазине; Кадогэн зашел в магазин без приглашения и даже обнаружил труп; и он же впоследствии гонялся за вами с явным намерением получить от вас информацию.
Поэтому вас нельзя было оставлять на свободе: вы также должны были исчезнуть, что почти и было сделано. Единственно, что приводит меня в полное недоумение, это то, почему Россетер был так потрясен и почему он подумал, что вы могли убить мисс Тарди. Это наводит на мысль…
Нет. я не знаю, на какую мысль это наводит. Так или иначе я еду обратно в Оксфорд. Хочу еще раз поговорить с мистером Россетером, а по дороге я заеду в колледж и захвачу револьвер.
ЭПИЗОД С ЭКСЦЕНТРИЧНОЙ МИЛЛИОНЕРШЕЙ
Но на этот раз план не удалось осуществить сразу. Этому помешало неожиданное происшествие по дороге в Оксфорд.
Итак, все пятеро, с большим трудом втиснулись в «Лили Кристин-III». Виола сидела на коленях у Кадогэна, что весьма ему нравилось. Фэн был за рулем. Они мчались по опасной узкой дороге, перелетая через горбатые мостики, стараясь не наехать на прохожих и отбившуюся от стада скотину. Как им удалось не убить и не изуродовать дежурного ПВО на перекрестке, Кадогэн так и не понял. Тот остался с разинутым ртом и вытаращенными глазами, слишком потрясенный, чтобы кричать. Кадогэн в отрывочных, телеграфных фразах познакомил Виолу и Хоскинса с известными им с Фэном подробностями дела.
— Боже мой! — охнула Виола, когда он закончил свой рассказ, и задумчиво добавила: — Вы верите тому, что я рассказала? Ведь верите? Я понимаю, что все это звучит фантастично, но…
— Моя дорогая Виола, в этом диком деле я бы поверил вам, даже если бы вы сказали, что вы Офелия.
— Вы ужасно забавно говорите, — ее слова утонули в шуме ветра и реве мотора.
— Что? — переспросил Кадогэн.
Уилкс повернулся к нему — он и Фэн сидели впереди. Старик, как ни странно, лучше слышал при шуме.
— Она говорит, что вы забавно говорите, — крикнул он.
— Да?
Кадогэну никогда не приходило в голову, что он «забавно говорит». Эта мысль его почему-то расстроила.
— Я не хотела вас обидеть, — сказала Виола. — Что вы делаете? Я хотела спросить, какая у вас профессия?
— Я поэт.
— Боже! — Виола была поражена. — Я никогда еще не встречала поэта. Вы не похожи на поэта.
— Я и не чувствую себя им.
— В школе я часто читала стихи, — продолжала Виола, погружаясь в воспоминания. — Ой, не слишком ли тяжело вам держать меня?
— Нет, нет, мне это очень приятно!
— Как это, наверное, здорово быть поэтом! — размышляла вслух Виола. Никто тобой не командует, никто не заставляет тебя работать, когда ты не хочешь.
— Да, это было бы замечательно, если бы этим можно было еще и зарабатывать деньги, — ответил Кадогэн.
— А сколько вы зарабатываете?
— Как поэт около двух фунтов в неделю.
— Боже, не очень-то много! Может быть, вы еще не очень знамениты?
— Да, очевидно, поэтому.
Видимо, это удовлетворило Виолу, потому что она сидела, весело мурлыкая себе под нос песенку. Так продолжалось до тех пор, пока Фэн, делая резкий поворот на углу, не въехал на тротуар, что сразу вернуло всех их к действительности.
А чуть позже случилось то, что прервало их путь. По мере приближения к Оксфорду все чаще стали появляться магазины, движение на дороге становилось более оживленным, а количество пешеходов (в основном, студентов) возрастало с каждой минутой. Как раз перед поворотом, ведущим к Леди-Маргарет-Холлу, Кадогэн, который рассеянно смотрел в окно автомобиля, вдруг завопил Фэну: «Стой!», и Фэн так резко затормозил, что только чудом на них не наскочила идущая позади машина. Но, к счастью, она успела отвернуть, объехав их и только чуть-чуть зацепив. Обернувшись, Фэн спросил:
— Объясни, ради бога, что случилось?
Кадогэн молчал и лишь его рука указывала на что-то позади автомобиля. Все устремили взгляды в этом направлении. Примерно в 50—60 шагах от того места, где они остановились, была… лавка игрушек.
— Мне кажется, это именно она, — сказал Кадогэн, вылезая из машины. — То есть, я даже уверен в этом…
Все последовали за ним и столпились у витрины.
— Да, — сказал Кадогэн, — я хорошо помню, что подумал тогда, какая же уродливая вон та кукла с треснутым лицом в красном платье с зеленой отделкой.
— Я тоже помню ее, — подтвердила Виола.
— А вот и коробка с воздушными шарами, которую я тогда опрокинул…
Кадогэн посмотрел на вывеску. На ней витиеватыми выцветшими буквами было написано «Хелстон».
Кадогэн и Фэн вошли в магазин, в котором был только молодой человек с копной рыжих волос.
Поприветствовав в отдельности каждого из вошедших, он спросил:
— Чем могу быть для вас полезен? Кукольный домик для маленькой девочки? — Молодой человек, очевидно, выписывал «Руководство для работников прилавка».
— Какой маленькой девочки? — спросил Фэн осторожно.
