знает что-нибудь про часы, а услышав, что на него напали, разволнуется, будет переживать. Не стоит этого делать. Друзья у него, конечно, есть, вернее, не друзья, а приятели, сотрудники. Настоящие друзья образуются в детстве, а в то время Михаил очень трудно сходился с людьми. То же и с женщинами. При знакомстве с девушкой ему все время кажется, что это – не то, что настоящее ждет его впереди. Может быть, и правда он зануда и ипохондрик, как однажды в сердцах заявила ему одна знакомая, когда они расставались? Надо сказать, что и девушки-то бросают его без всякого сожаления, никто не пытался устроить ему сцену, ревновать, никто не угрожал, что покончит с собой в случае разлуки… Смешно конечно, женщины говорят это не всерьез, но все же приятно, наверное, быть объектом такой страсти…
Михаил тяжело вздохнул и остановил машину у супермаркета, чтобы купить готовой еды.
«Что-то я совсем расклеился, – думал он, идя между рядами, – аппетита нет, ничего не хочется, ем только потому, что надо поесть».
Он бросил в тележку две пачки пельменей, упаковку котлет, которые можно просто разогреть на сковородке, пакет замороженной картошки и еще больше расстроился. Каждому, кто посмотрит на этот набор холостяка, сразу же станет ясно, что перед ним – потенциальный неудачник. Ибо, если молодой и прилично выглядящий мужчина покупает вечером такие продукты, ясно, что дома его вообще никто не ждет с ужином, даже собаки у него нет, тогда был бы в наборе корм для животных. Хорошо бы завести собаку или кошку, но он часто не бывает дома, животное будет скучать и зачахнет с тоски.
Иногда он скучал по своей юности, по тихим вечерам, которые они проводили вдвоем с матерью, он – с книгой, она со своей работой. Он скучал даже по запаху лака.
В последнее время виделись они редко, он приезжал к ним летом, да мама навестила его после смерти отца, чтобы поддержать.
«Тебе плохо одному, – сказала она на прощанье, – женился бы…»
На него напал приступ откровенности, он довольно резко ответил матери, что не хочет жениться только потому, что в дом нужна хозяйка. Это скучно и унизительно. И он верит, что есть на свете женщины, от которых в доме будет не только уютно, но и светло, такие как его мать, например.
«Может быть, хватит сокрушаться о своем трудном детстве? – Мама грустно улыбнулась, чтобы смягчить резкость своих слов. – Все было не так плохо, уж я-то знаю. Ты сам придавал слишком большое значение тому, что у нас неполная семья, в конце концов, никому из твоих друзей не было до этого дела…»
«Прости меня! – Он поцеловал мамину руку, огрубевшую от постоянной возни с садом. – У меня трудный характер, я знаю. Но все будет хорошо, я верю…»
– Кого я вижу! – послышался сзади хрипловатый, удивительно знакомый голос.
Михаил осознал себя стоящим посреди магазина с нарезным батоном в руке и растерянно оглянулся. Несомненно, молодая женщина была ему знакома – высокая стройная брюнетка. Волосы распущены по плечам, но лежат гладко, волосок к волоску, живые темные глаза, большой насмешливый рот.
– Неужели меня так трудно узнать? – спросила брюнетка. – Ну, Миша, от тебя я такого не ожидала.
– Вета… – протянул он, улыбаясь, – вот так встреча.
Сколько же они не виделись? Больше года, это точно. Как она ему нравилась в свое время… Красивая, эффектная, темпераментная, острая на язык. Ему нравилось бывать с ней на людях, они очень часто куда-то выбирались. Нравилось с ней разговаривать, иногда она поражала его остроумными, меткими замечаниями. Порой насмешки ее были довольно обидны, Михаил невольно мысленно ставил себя на место мишени и поеживался.
Ему нравились ее оригинальность, непохожесть на других девиц. Даже имя у нее было не такое, как у всех, – Вета. Он звал ее Веточкой, она смеялась и благодарила его за то, что он единственный при знакомстве не процитировал слова классика: «Она прошла мимо меня, как ветвь, полная цветов и листьев…»
Потом ей стало с ним скучно. Он не слишком огорчился, потому что еще раньше осознал, что эта девушка – тоже не та, единственная. Понемногу он тоже перешел в объекты ее насмешек. Но поскольку не обижался, так как решил для себя, что все равно они расстанутся, то разрыв произошел почти безболезненно. Она назвала его занудой и ипохондриком, сказала, что с таким настроением он никогда ничего не добьется в жизни, и ушла, прихватив немногочисленные мелочи, случайно оказавшиеся в его квартире. Ни с одной женщиной не доходило у него до того, чтобы Михаил предложил ей переехать к нему.
– Ветка, как я рад тебя видеть! – неожиданно для себя сказал Михаил.
– Лиза, – сказала она, – меня зовут Лиза.
– Ты изменила имя? – удивился он. – Зачем?
– Отнюдь. – она улыбнулась одними глазами. – Меня зовут Елизавета, и с детства мне это имя не нравилось. Лиза-подлиза, а Лизавета – слишком просто. Дедушка в детстве дразнил – Лизавета, Лизавета, ты прости меня за это… или как там дальше… Вот я и придумала, что буду называться Ветой. А уж если кто замуж позовет, тогда паспорт покажу!
– Ты замуж вышла? – с испугом спросил Михаил, отчего-то ему очень не хотелось положительного ответа.
– С чего ты взял? – Она негромко рассмеялась. – Просто надоело оригинальничать.
– Ты изменилась. – Он отступил чуть в сторону, вглядываясь, толкнул толстую тетку с тележкой, та зашипела что-то сердито.
Михаил пробормотал извинения машинально, тетка зашипела еще сильнее, однако, увидев, что двое смотрят друг на друга не отрываясь, поняла, что скандал устроить не удастся, и укатилась вместе со своей тележкой.
Лиза действительно изменила не только имя, думал Михаил, волосы раньше вились пышными кудрями, а теперь лежат гладко. Помада стала более скромной, естественной, одежда… в женской одежде он никогда не разбирался, хотя не сомневается, что на его собеседнице все самое модное и дорогое.
– Я изменилась к худшему? – спросила Лиза, и глаза ее лукаво блеснули.
– Ты прекрасно выглядишь! – Михаил вспомнил, что женщинам полагается говорить комплименты. – А что ты тут делаешь?
– Иду к друзьям на вечеринку. – Она показала бутылку вина.
Михаил подошел ближе, заглянул в темные искрящиеся глаза и совершенно неожиданно для себя сказал:
– Не ходи на вечеринку, пойдем ко мне!
Он тут же пожалел о необдуманных словах, ожидая от Лизы резкой отповеди – мол, кто я тебе, девушка по вызову, что ли? Учитывая ее острый язычок, он мог ожидать неприятных минут. Но она только удивленно подняла брови, помолчала немного, а когда он уже пожалел о своем порыве, спросила:
– Ты серьезно? Ты правда хочешь, чтобы я пошла к тебе?
Он представил себе, как входит один в темную неуютную квартиру, как зажигает свет и видит неубранные остатки завтрака на столе, разбросанные вещи, а самое главное – одиночество выглядывает из всех углов, высовывает свой неприглядный лик из-за занавесок, прячется в ванной, строит ему рожи в зеркале.
Михаил осознал, что, если он проведет этот вечер один в пустой квартире, он сойдет с ума от тоски.
– Очень хочу, – сказал он и взял Лизу за руку.
– Только пельмени я есть не буду, – она заглянула в тележку, – надо выбрать что-то получше…
– Все, что хочешь… – От счастливой улыбки лицо его неуловимо похорошело, так что худенькая девушка, укладывающая на стеллажи пакеты с крупой согласно правилам мерчендайзинга, оглядела его очень внимательно и спросила себя, где были ее глаза раньше.
Этот парень ходит в магазин часто, видно, живет здесь поблизости, и всегда у него такой унылый вид и взгляд потухший. А когда улыбается, так очень даже ничего…
Тут девушка перевела взгляд на его спутницу и тяжко вздохнула. Интересная девица, что уж тут скажешь! Понятно, отчего парень так радуется… Что ж, совет да любовь, счастливо вечерок провести…
Девушка от природы не была злобной и завистливой.
В присутствии спутницы собственная квартира не показалась Михаилу пустой и холодной. Лиза тут же включила везде свет, покрутила ручку приемника, нашла какую-то веселенькую мелодию, подпевая ей,
