везде свои люди…
Лола потому так рассердилась, что в книжке в основном были координаты Лениных знакомых женщин. Это только Ленька думал, что, если он зашифрует записи, никто не поймет, что, к примеру, под записью «Валентин Никитич, стройматериалы» скрывается милая девушка Валечка Никитина, которая вовсе не торгует стройматериалами, а работает в канцелярском магазине на улице Строителей. Или же запись «Леня Голиков, р. 52» следовало расшифровывать как девушку Риту, проживающую на улице пионера-героя Лени Голикова в доме пять, квартира два. Чтобы обмануть Лолу и запутать следы, Леня держал в памяти массу таких вещей. Однако он не учел одного: все, что касается его амурных похождений, Лола видела отлично. И если не разоблачала его, то оттого, что просто ей было скучно и противно.
Так и сейчас, Лола взяла Пу И на руки и отвернулась, а Леня углубился в записную книжку.
– Зоопарк… – бормотал он, – зоопарк… – Вот нашел, Маша, зоо… и телефон.
– Это твою знакомую гориллу зовут Маша? – сухо осведомилась Лола. – Или бегемотицу?
– А вот и пальцем в небо попала! – рассмеялся Маркиз. – В нашем зоопарке бегемотов давно уже нету, а горилл и вовсе никогда не было! Маша работает… – тут он сообразил, что совершенно не помнит, не только где работает неизвестная Маша, а даже и саму Машу вообще не представляет. Тем не менее номер телефона не внушал сомнений, и Маркиз решил позвонить и определиться на месте. Возможно, он узнает ее по голосу.
Однако ответил мужчина, чего Леня не ожидал. Поэтому он решил не просить сразу Машу, тем более что не помнил ее фамилии.
– Добрый день, это зоопарк? – поинтересовался он самым вежливым голосом.
Мужчина молча бросил трубку.
– Я извиняюсь, – сказал Леня, снова услышав ответ, – нас разъединили…
Послышалось ругательство и снова отбой. Лола фыркнула. Леня нахмурил брови и осуществил третью попытку.
В этот раз Леня решил рискнуть и попросить Машу. В ответ раздалось такое рычанье, что пришлось ему бросить трубку.
– Медведь у них там подходит, что ли? – озадаченно спросил он.
Лола подошла и заглянула через плечо.
– Слушай, с чего ты взял, что эта Маша работает в зоопарке? – лениво поинтересовалась она, – по-моему, тут ясно написано число 300. А ты читаешь – Зоо! Со своей конспирацией совсем уже сдурел!
– Точно! – обрадовался Леня. – Это же Маша из поликлиники! Ну, так она уже давно в Хабаровск уехала, замуж туда вышла!
– Извини, пожалуйста, – Лола наблюдала, как Маркиз аккуратно зачеркивает Машины координаты, – а что такое 300? Весит эта Маша триста килограммов что ли?
– Да все просто, это адрес. Улица Третья Красноармейская, так? Отнимаем первую тройку…
– Получается два нуля, она что – в туалете живет?
– Да, действительно… – Маркиз наморщил лоб. – Тогда делим на три, получается сто, верно?
– Верно… – скептически хмыкнула Лола. – А дальше что?
– А дальше снова делим на три!
– Сто на три не делится, – сообщила Лола, подумав.
– Точно, и сколько выходит?
– Тридцать три и единица в остатке…
– У тебя явно выраженные способности к математике, – похвалил Маркиз, – стало быть получается: дом тридцать три, квартира один!
Тут он спохватился, что выболтал Лоле важную информацию, что, не дай Бог, она овладеет его секретным методом и расщелкает все зашифрованные координаты девушек, как попугай – фисташки. Однако Лола поглядела на него чистыми незамутненными глазами и спросила, как же он теперь собирается узнать, из кого шерсть, если с зоопарком они пролетели.
– Ты забыла, где я провел свои лучшие годы? – с пафосом воскликнул Леня. – В цирке!
– Забудешь тут, – проворчала Лола, – каждый день дома цирк устраиваешь…
Тут она была не совсем права, цирк скорей устраивала она, Леня Маркиз был человеком по природе спокойным и неконфликтным. Так и сейчас он быстро нашел нужный номер, пробормотав «Люся, Люся», и уже слушал гудки.
– Что, неужели та самая знаменитая укротительница Людмила Залежная? – удивилась Лола, прочитав открыто написанную фамилию без всяких шифров.
– Она, Люся, – подтвердил Леня, – мы с ней давно знакомы, когда она еще только начинала.
– Сколько же у нее львов?
– Не знаю, не считал… но она меня в клетку к ним водила… – сообщил Маркиз таким небрежным тоном, что Лола сразу поняла: врет, хвастается.
Наконец по телефону ответили, и Леня обрадовано заорал:
– Люсенька! Сколько лет, сколько зим! Как поживаешь?
– Нормально! – закричала в ответ Людмила Залежная так громко, что Лола прекрасно слышала каждое слово. – Только я сейчас в Лондоне и занята очень, так что говори быстро, чего надо!
– Мне эксперт нужен из зоопарка! – тут же закричал Маркиз, так как знал, что Людмила не любит разводить антимонии – в клетке со львами замешкаешься, так и голову откусят запросто…
– Что-что? Ой, головка показалась!
– Люська, ты что там, рожаешь, что ли? – опешил Леня.
– Да не я, а Эсмеральда…
– Кто такая Эсмеральда? – переспросил Маркиз. – Подруга, что ли?
– Да нет, львица моя. Очень способная. Ты ее не помнишь, она у нас недавно… с первыми родами осложнения были, так теперь вот в Лондоне в специальной клинике… дорого, конечно, но зато высший класс! Слушай, обратись к Феликсу Францевичу, он все устроит! Чудный дядька! Ой, родился! Мальчик! Такой хорошенький… Хочешь, в твою честь Леней назову?
– Лучше Маркизом! – не утерпела Лола.
– Аглая Тимофеевна в обезьяннике! – сообщил Маркизу тщедушный молодой человек, кативший по дорожке тележку с морковью и подгнившими яблоками. – Это вот там, слева, за парнокопытными!
Леня миновал вольер, по которому прогуливались несколько крупных баранов с круто заломленными рогами. Один из баранов проводил Маркиза пристальным неприязненным взглядом, как будто подозревал его в каких-то скверных намерениях.
Рядом с этим вольером находилось приземистое бетонное здание, из которого доносились истеричные крики обезьян.
Толкнув облезлую дверь, Леня оказался в жарко натопленном и очень шумном помещении. Вытянувшиеся вдоль прохода клетки были населены нашими ближайшими родственниками по животному миру. Здесь были совсем маленькие тропические обезьянки, опасливо жавшиеся к задней стенке, подальше от посетителей, и шустрые мартышки, висевшие на решетке и визгливыми криками привлекавшие к себе внимание в расчете на угощение. Дальше по проходу размещались крупные обезьяны, похожие на собак, мрачные и агрессивные павианы и гамадрилы, оживленные, сообразительные шимпанзе.
В самом конце обезьянника, в отдельной просторной клетке, сидел огромный грустный орангутанг. Он ел вареные овощи из большой алюминиевой миски, посматривая вокруг с такой тоской во взгляде, как будто только что из достоверных источников узнал, что на следующую пятницу назначен конец света.
Только приглядевшись к здешним обитателям, Маркиз заметил в глубине помещения высокую женщину средних лет в сером ватнике и резиновых сапогах. Лицо ее было обветренным, как у морского волка, но в данную минуту на этом лице играла нежная материнская улыбка: женщина кормила молоком из бутылочки с соской маленькую обезьянку. Детеныш обнимал ее свободной лапой, или рукой, и с жадным урчанием поглощал молоко.
– Вы Аглая Тимофеевна? – осведомился Маркиз, приближаясь к «кормилице».
– Тс-с! – отозвалась та, покосившись на него. – Видите, он наконец начал есть!
– По-моему, с аппетитом у него все в порядке…
– До этого три дня ничего не ел! Ну, я Аглая Тимофеевна! А вы кто – журналист? Так вот, напишите, что без нового зимнего помещения мы потеряем всех антилоп…
– Очень вам сочувствую, – отозвался Маркиз. – И еще больше сочувствую антилопам, но я, к сожалению, не журналист…
– А кто же вы тогда? – подозрительно уставилась на него Аглая Тимофеевна. – Вы из городской администрации?
– Нет, упаси Бог! – Леня замахал руками. – Меня зовут Леонид. Леонид Марков. Мне рекомендовал обратиться к вам Феликс Францевич Зайончковский…
– Ах, какой замечательный человек! – Лицо Аглаи Тимофеевны потеплело. – Надеюсь, у него все в порядке?
– У него – да, – поспешно
