Читаем без скачивания Добро пожаловать в город ! (сборник рассказов) - Ирвин Шоу

Филип только втягивал голову в плечи, слушая, как ее глубокий голос набирает силу, заполняя своей мощью все пространство комнаты.

-- И ты еще удивляешься,-- она сделала перед телефонной трубкой широкий жест рукой и всем предплечьем,-- почему я не хочу выходить за тебя замуж?! Можешь присылать мне букеты цветов, книги, билеты в театр; писать мне письма, лицемерно утверждая в них, что тебе, мол, все равно, с какими мужчинами я встречаюсь! Начиная с этого момента, я намерена гулять со всем гарнизоном губернаторского острова! За обедом я буду сидеть каждый день рядом с тобой, но зато с другим мужчиной... Я ненавижу тебя, Ларри, ах, как я тебя ненавижу!..

Устав наконец от криков и рыданий, она бесшумно опустила трубку на рычаг, медленно, словно испытывая острую боль, дотащилась до глубокого кресла и беспомощно погрузилась в него -- вся мокрая, в испачканном, смятом платье, выбившаяся из сил, надутая, словно обиженный ребенок.

Филип, сделав глубокий вдох, повернулся к ней... Мисс Джерри устало от него отмахнулась.

-- Здесь нет вашей вины. Вот уже третий год я прохожу через такие мучения. Вы просто жертва событий, больше ничего.

-- Благодарю вас,-- поспешно откликнулся Филип.

-- Такая молодая еще женщина, как я! -- беспомощно застонала мисс Джерри, став в эту минуту похожей на маленькую обиженную девочку в своем глубоком, слишком просторном для нее кресле.-- Никогда у меня больше не будет приличной роли! Никогда! Только одни матери, мать их...-- Она вовремя остановилась.-- Этот человек доконал меня. Никогда не имейте с ним ничего общего! Это не человек,-- это маньяк, эгоист! Если вдруг во втором акте дадут занавес -- распнет родную бабушку! -- Она вытерла глаза, и косметика расплылась по всему ее лицу.-- Представьте, он еще хочет, чтобы я вышла за него замуж! -- И демонически засмеялась.

От этого смеха у Филипа мурашки поползли по спине.

-- Я вам так сочувствую...-- Больше он не мог произнести ни слова,-- в нем вновь проснулся парнишка с фермы, например помощник дояра.

-- Он сказал, чтобы вы пришли и забрали свою пьесу. Живет рядом, через дорогу -- в Чатхэме. Позвоните снизу, от консьержа, и он спустится к вам.

-- Благодарю вас, мисс Джерри.

-- Ну-ка, подойдите поближе! -- приказала она, когда слезы ее иссякли.

Он медленно подошел, и она, прижав его голову обеими руками к своей роскошной, пышной груди, поцеловала в лоб; потом ухватила за смешно торчащие уши и напутствовала:

-- Ты такой милый, чистенький, глупый мальчик! Я правда рада, что в театре подрастает новое поколение. Ну а теперь ступай!

Филип медленно приблизился к двери, там остановился, повернулся к ней,-- ему вдруг захотелось тоже что-нибудь сказать ей на прощание. Но когда он увидел Адель Джерри -- как она сидит в этом кресле, уставившись невидящим взглядом в пол, а на лице ее, очень грустном, выпачканном краской, выпукло проступает не такой уж молодой возраст,-- то отказался от своего намерения. Тихо открыл дверь, выскользнул в коридор и так же тихо прикрыл ее за собой.

Перешел через улицу, глубоко, всей грудью вдыхая холодный, свежий воздух; вот этот подъезд: он позвонил Лоуренсу Уилкесу от консьержа.

Когда Уилкес вышел из лифта с экземпляром пьесы "Дом страданий", Филип сразу узнал его: опрятно, очень элегантно и со вкусом одет; видимо, только что посетил парикмахерскую, но лицо измученное, даже изможденное,-- такие лица в киножурналах новостей у тех, кому удалось остаться в живых после первого воздушного налета, но они уже не надеются спастись от второго.

-- Мистер Уилкес,-- произнес Филип,-- это я...

Уилкес посмотрел на него, улыбнулся, и, словно принося извинения, смешно склонил голову на одно плечо.

-- Молодой человек, в театре нужно хорошо усвоить одну важную вещь. Никогда не говорите актрисе, какую роль, по вашему мнению, она может сыграть! -- Протянул ему его пьесу "Дом страданий", повернулся и не торопясь направился к лифту.

Филип глядел ему вслед, покуда за двустворчатой дверью лифта не скрылась его спина в пиджаке безукоризненного модного покроя. Потом выскочил на улицу и помчался как угорелый через весь город по направлению к "Гилд-театр".

ТОРЖЕСТВО ПРАВОСУДИЯ

Майкл Пилато нарочито зло пихнул дверь хибары Виктора -- она широко распахнулась. Вывеска "Ланчи для водителей грузовиков. Добро пожаловать!" качнулась у него над головой. Вздрогнули и бледные тени, отбрасываемые в сумерках красными лампочками на асфальт федеральной дороги.

-- Виктор,-- произнес Майкл по-итальянски.

Виктор стоял облокотившись на стойку бара и читал статью Уолтера Уинчелла в разложенной перед ним газете; он радушно улыбнулся.

-- Майкл, как я рад тебя видеть!

Майкл грохнул дверью.

-- Гони три сотни! -- потребовал он; его высокая, пять футов, полная, солидная, как у какой-нибудь важной персоны, фигура четко выделялась на фоне двери.-- Ты должен мне триста долларов, и вот, Виктор, я пришел, чтобы получить долг.

Виктор, недоуменно пожав плечами, сложил газету со статьей Уолтера Уинчелла.

-- Я тебе долблю уже целых полгода -- бизнес идет из рук вон плохо. Ужасные дела! Вкалываешь, вкалываешь и в конце...-- Он снова пожал плечами.-- Самому едва хватает на жратву.

Щеки Майкла, щеки настоящего фермера, загорелые, с глубокими морщинами от ветра и жаркого солнца, потемнели от бросившейся в лицо крови.

-- Виктор, ты мне врешь и нисколько не стесняешься,-- спокойно проговорил он, отчаянно стараясь не повышать голоса.-- Вот уже шесть месяцев, как только наступает срок платить за аренду жилья, ты мне говоришь: "Бизнес идет из рук вон плохо". Ну и что я тебе отвечал? Я тебе отвечал: "О'кей, Виктор, не беспокойся, я ведь знаю, какие сейчас трудные времена".

-- Честно, Майкл,-- печально продолжал Виктор,-- и в этом месяце все так же -- дела не идут на лад.

Лицо Майкла еще сильнее потемнело. Он резко дернул себя за кончики стального цвета усов, громадные руки, казалось, напряглись и распухли от охватившего его страшного гнева,-- правда, пока ему удавалось его подавить.

-- Шесть месяцев, Виктор,-- стоял на своем Майкл,-- шесть месяцев я тебе верил. Теперь больше не верю.

-- Майкл! -- В голосе Виктора прозвучал упрек.

-- Мои друзья, мои родственники -- все в один голос доказывают мне, что ты лжешь! Твой бизнес процветает -- не меньше десяти машин в час останавливаются перед твоей дверью,-- к тому же ты продаешь сигареты всем фермерам на расстоянии от своей хибары до Чикаго; на одном своем автомате, куда все кидают монетки, ты...-- Майкл махнул короткой, толстой рукой в сторону призывно светящегося автомата возле стены,-- лопатки на цепи остановились у отметки "Два шерри-бренди с лимоном".

Майкл, с трудом сглатывая слюну, тяжело дышал, грудь его, наглухо закрытая курткой из овчины, то вздымалась, то опускалась.

-- Триста баксов! -- рявкнул он.-- Шесть месяцев по пятьдесят долларов! Я построил вот эту хибару собственными руками, Виктор. Я и не предполагал, каким мерзким человеком ты окажешься! Ты итальянец, я тебе доверял. Баста! Либо три сотни, либо выметайся отсюда завтра же! Это мое последнее слово!

Виктор аккуратно разгладил, шурша руками, газету на стойке,-- шорох разносился по пустому залу, где подавали ланчи.

-- Ты что-то не так понял! -- мягко возразил он.

-- Правильно я все понял! -- заорал Майкл.-- Ты живешь на принадлежащей мне земле, в моей хибаре, и ты должен мне триста долларов. Вот и все!

-- Я ничего тебе не должен.-- Виктор бросил холодный, спокойный взгляд на кипятившегося Майкла.-- Вот в чем ты заблуждаешься. Я платил тебе регулярно, по пятьдесят долларов, каждое первое число месяца.

-- Виктор! -- прошептал не веря своим ушам Майкл; руки его безжизненно упали.-- Виктор, что это ты говоришь?..

-- Я заплатил тебе аренду. И прошу больше ко мне не приставать.-- Без тени смущения повернулся к нему спиной, пригнул две ручки на кофеварке -оттуда со свистом вырвалось маленькое облачко пара.

Узкая спина с сильно выпирающими лопатками -- словно два крылышка под рубашкой... В самой вызывающей позе Виктора сквозили скука, откровенная уверенность в себе, нежелание продолжать разговор -- все, точка. Майкл покачивал головой, энергично дергая себя за усы.

-- Моя жена,-- он смотрел на эту повернувшуюся к нему с презрительным вызовом спину,-- была права. Сколько раз она говорила мне, чтобы я тебе не доверял. Знала, конечно, о чем говорит.-- Потом, с последней, все еще теплившейся в душе надеждой, добавил: -- Виктор, ты что, в самом деле считаешь, что заплатил мне сполна?

Тот даже не обернулся; покрутил кругляш на кофеварке.

-- Да, я так считаю.

Майкл поднял руку, словно хотел еще что-то добавить, предостеречь. Но, опустив ее и так ничего и не вымолвив, покинул хибару, оставив за собой дверь открытой. Виктор, выйдя из-за стойки, приблизился к двери, посмотрел ему вслед: чуть прихрамывая, свернул с дороги, шагает прямо по кукурузному полю... Довольно улыбнувшись, Виктор закрыл двери, вернулся на свое место и вновь развернул перед собой газету со статьей Уолтера Уинчелла.