— Буду приглядывать за ним внимательнее, — ответил он не совсем внятно, так как в этот момент нежно коснулся губами пульсирующей жилки возле ее ключицы.
— Твои люди тоже будут следить за ним?
— Я очень тронут твоей заботой, — смущенно проговорил Дрого.
— Иначе и быть не может. — Ее голос дрогнул. — Ведь ты оберегаешь меня от целой толпы своих соратников — сластолюбивых и к тому же изголодавшихся по женщинам. С моей стороны было бы весьма неразумно не думать о том, чтобы мой единственный защитник остался в целости и сохранности.
— Ну что ж… То, что ты признала меня своим защитником, уже хорошо. Это позволяет мне надеяться на еще большее внимание с твоей стороны, — не без юмора заметил Дрого. — И может быть, начнешь выделять меня среди остальных еще за что-нибудь, — добавил он, покрывая поцелуями ее шею.
— Между прочим, выделила я тебя сразу, — ответила Ида и, сделав страшные глаза, запустила пальцы в его волосы. — Согласись, ведь я никого больше не била головой о землю.
Дрого рассмеялся:
— И у тебя это получилось неплохо! Кто научил тебя драться?
— Один мальчик, друг моего детства. Он говорил мне: «Бей первой и делай это быстро». Мне нередко приходилось участвовать в мальчишеских драках, и я всегда следовала этому совету. И каждый раз заставала противников врасплох, даже если они знали, что я собираюсь их ударить.
Дрого хотел спросить, где этот мальчик сейчас, но сдержался, чтобы не причинить Иде лишней боли: воины Вильгельма либо убивали мужчин Пивинси, либо брали их в плен, если те не успели бежать из города.
— Он уехал в Лондон, — чуть улыбнувшись, произнесла она.
— Ты умеешь читать мысли? — удивился Дрого, почти не сомневаясь в утвердительном ответе.
— Нет. В самом деле нет! Просто я подумала, что ты спросишь… Вряд ли у меня есть и дар предвидения. Это было просто какое-то наваждение. Да и может ли он существовать вообще — этот дар предвидения?
— Та старая женщина в лесу им обладала.
— Может быть, это были просто удачные совпадения. Или догадки.
— Догадки? Человека, который почти все время жил в глухом лесу и не общался с другими людьми? Да эта женщина знала даже дату своей смерти!
— Почему-то мы все время говорим о печальных вещах, Не хочу больше о них и думать!
— Тогда представь себе, что мы находимся на залитой солнцем поляне. Мимо нас, не торопясь, проходят гордые олени. Воздух полон аромата цветов, нагретой травы, ягод. Вокруг тишина, только шелестят деревья да щебечут в ветвях птицы…
Ида закрыла глаза. Дрого продолжал рисовать сказочную картину; в его словах была какая-то магическая сила, как в заклинаниях волшебника, — то, о чем он говорил, вставало перед глазами Иды так явственно, что на долю секунды она даже почувствовала душистый запах хвойного леса. Мягкие прикосновения рук Дрого усиливали эту магию, они успокаивали Иду и одновременно зажигали страстью. Как же хорошо забыть обо всем, что с ней произошло, и перенестись в прекрасный мир, созданный ее воображением!..
Глава 8
— Мы уходим из Пивинси? — с тревогой спросила Ида, поспешно завершая свой завтрак из хлеба с медом и молока.
Она встала всего полчаса назад и, приведя себя в порядок, присоединилась к сидящим за утренней трапезой норманнам. И вот теперь они явно готовились отправиться в путь. Столь резкий переход от недавних сказочных фантазий к суровой реальности несколько вывел Иду из равновесия. От грустных предчувствий у нее защемило сердце…
— Да. Нам пора, — бросил Дрого, которому Унвин помогал надеть кольчугу. — Здешняя местность не годится для решающего сражения, и Вильгельм отдал распоряжение идти на Гастингс.
— Может, будет лучше, если Мэй и я останемся здесь, чтобы не быть вам в пути обузой?
Дрого поправил на груди ремень от ножен и пристально посмотрел на Иду. Если она думает, что одной проведенной с ней ночи ему достаточно, или если хочет от него избавиться, то ее ждет большое разочарование. Однако на лице девушки он не прочел ни намека на какую-то тайную мысль — оно выражало лишь тревогу и замешательство — и почувствовал неловкость за свою излишнюю подозрительность.
— Для тебя слишком опасно оставаться здесь одной, — произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно убедительнее.
— Думаю, передвигаться вместе с вторгшейся в страну вражеской армией гораздо опаснее, — возразила Ида. — Я могу оказаться в самом центре сражения.
— Ты можешь оказаться в центре сражения и здесь, даже если в нем будут участвовать всего лишь несколько человек. И потом, кто защитит тебя от тех норманнов, которые останутся в Пивинси? Ведь когда я уйду, некому будет подтвердить то, что ты принадлежишь мне, и только мне.
Ида рассудила, что его слова не лишены смысла.
— Тогда получается, что мне не найти безопасного места во всей Англии?
— Есть лишь одно такое место — рядом со мной. Сейчас Иво запряжет лошадь в повозку, куда мы погрузим все наше добро. Вы с Мэн поедете на ней в общем обозе с багажом всей армии, слугами, детьми. Обоз охраняет вооруженный отряд. А когда мы остановимся, чтобы разбить лагерь, ты снова будешь при мне. — Он подошел к Иде, поцеловал ее в лоб и повернулся к двери. — Ты можешь взять с собой своих собак. Мне надо спешить, я должен успеть собрать еще кое-что. Мы выступаем совсем скоро.
Дрого быстро вышел; Унвин последовал за ним. Ида молча проводила их глазами. Она так и не смогла найти достаточно веских доводов в пользу своего решения остаться в Пивинси и вынуждена была признать, что Дрого прав: для нее сейчас безопаснее всего — отправиться вместе с армией. Если Вильгельм не будет наголову разбит в первом же сражении, то для одинокой саксонской девушки вся Англия превратится в смертельную ловушку. Но ожидать, что хорошо вооруженная армия норманнов потерпит поражение, по меньшей мере наивно, так что ничего не поделаешь — надо ехать. Ида поднялась из-за стола и тут заметила Мэй, которая с понурым видом стояла в дальнем конце комнаты и явно не знала, что ей делать.
— Пойдем, Мэй, — стараясь говорить уверенным тоном, позвала ее Ида. — Надо решить, что мы возьмем с собой в дорогу.
— Ас нами ничего не произойдет, если мы отправимся с норманнами? — тревожно спросила Мэй, следуя за ней в спальню.
— Думаю, что ничего страшного не случится, за исключением того, что нам придется видеть, как завоевывают наш собственный народ, — с горечью ответила Ида. — Но тут мы, к сожалению, абсолютно бессильны. Поэтому надо покориться судьбе и просто постараться выжить и не терять надежды. Может быть, нам представится шанс сделать хоть что-нибудь для облегчения участи нашего народа…
