чем он занимался, нужно иметь огромные связи и финансы. И стоять очень высоко. Но я видел его лицо! И не узнал. А мне были известны влиятельные люди империи. Уж внешне-то – точно. Кто же эта тёмная лошадка? И как ему удаётся оставаться в тени?
А что, если… От пришедшей в голову мысли даже озноб прошиб.
Исследования проводились под эгидой императорского дома. Его Величество лично одобрил евгенистическую программу леди Блаунт для аристократических домов. И допустить, чтобы он не был в курсе происходящего, казалось полным бредом! Быть может, армия создаётся для Британии?! И мой враг заодно с императором?
А мой отец? Он тоже в курсе? Знает ли он, что его сын или сыновья – одарённые?
И почему, чёрт возьми, исчезла моя мать?! Узнала, что происходит, и выступила против? Что, если её ликвидировали?
О, Боже! От всех этих мыслей у меня снова заколотило сердце, а лицо покрылось испариной.
Но останавливаться я не стал. Хотелось побыстрее добраться до дома и заняться останками гомукнула. Какие ответы я рассчитывал в них отыскать? Я пока и сам не знал.
Глава 20
По дороге домой я остановился возле ресторана «Ханнеманс» и заказал карбонару с лососем, стакан томатного сока и яблочный штрудель. К нему, естественно, чашку горячего шоколада. Сидя в углу возле окна, я поглядывал на улицу, где собирались тучи. Когда я заканчивал трапезу, начал накрапывать дождь. Всё-таки, Лондон не курорт, и солнечных дней здесь не так много. В пасмурную погоду я часто вспоминал Флоренцию. Её мощёные улицы, крыши, шпили и крутые мостики, перекинутые через узкие каналы, даже во время грозы блестели весело, словно говоря, что стоит лишь немного потерпеть, и из-за тучек обязательно выглянет солнце.
Расплатившись за ужин, я сел в машину, включил арию влюблённого Альфреда и помчался дальше. Минут через десять я уже был в конторе. Джоана ещё не ушла и приветствовала меня полным надежды вопросом:
- Ну, что, босс, ты раздобыл нам гонорар? Старый хрыч раскошелится?
- Ты будто моя жена! Стоит переступить порог, сразу требуешь зарплату!
Секретарша усмехнулась.
- Вряд ли ты решишься связать судьбу с простой девчонкой из народа. Или шансы есть? Ты, кажется, не раз говорил, что снобизм тебе чужд.
- Говорил, - не стал я возражать. – Как и брак.
Джоана фыркнула.
- Слова двадцатиоднолетнего мальчишки!
- Ты права, детка. Зачем тебе такой юнец?
- Эй, я ведь не сказала, что хочу за тебя замуж!
- Какое облегчение. Кстати, да, дело лорда Уэйка закончено, так что вышли ему счёт и проследи, чтобы он его оплатил как можно быстрее. А сейчас я должен отдохнуть. Сегодня никаких клиентов.
- К твоей радости, никто и не звонил. Я так понимаю, мне можно уйти пораньше? – Джоана красноречиво взглянула на свои часики.
- Да, иди. Сгоняй на свидание, закадри какого-нибудь парня из народа.
- Непременно! Хорошего вечера, Кристофер.
- Спасибо, детка. И тебе удачной охоты.
Когда секретарша ушла, я запер офис и, переодевшись, занялся образцами тканей гомункула. Конечно, специалистом по генетике я не был, но кое-какими знаниями обладал. К тому же, к моим услугам была магия.
Примерно через шесть часов я скинул рабочий халат и отправился в душ. В клетках гомункула мне удалось обнаружить следы очень редкого и дорого металла – рения. Вернее, его сложного алхимического соединения. Судя по всему, оно использовалось для ускорения роста. Причём концентрация рения была крайне высока, так что создание одного искусственного менталя обходилось весьма дорого. У моего отца имелись шахты по добыче этого элемента, так что я знал о его стоимости.
Пока вода смывала с меня пот и дарила облегчение уставшим мышцам, мягко массируя их, я думал о лорде Перси и его жене. Конечно, добраться до них не удастся. Да и какой смысл? Они ничего не скажут. Не пытать же их, в самом деле! Но проверить их связи и тем самым нащупать ниточку, ведущую к тайному ордену алхимиков, вполне реально. Вот только для этого нужны возможности моего отца. И тут возникает вопрос: будет ли он заинтересован помочь мне? Или лорд Блаунт заодно с теми, кто создаёт гомункулов и пытается меня убить?
Что ж, свадьба уже скоро, и у меня появится возможность выяснить это.
После душа я натянул пижаму и улёгся на кровать. Пришло время наведаться на второй ярус зиккурата и начать изучение трёх залов света.
Первый назывался «колыбель» и содержал души, рождающиеся вместо тех, которые попадают в ад или элизиум. Таким образом восполнялся их запас. Второй зал – «ойкумена». Там находятся просветлённые души тех, кто постиг при жизни нирвану и обрёл гармонию с миром. За третьей дверью хранятся элементали стихий – огня, воды, воздуха и земли. Собственно, как алхимика, меня интересовали именно они. Обретя власть над элементалями, можно значительно ускорить процессы трансмутации, обходясь без заклинаний и кругов.
Нырнув в чёрное озеро, я выбрался на выложенную каменными плитами площадь и поспешил к зиккурату, второй ярус которого призывно сиял белым светом. В центре сооружения находилась широкая лестница, как на пирамидах майя. Она вела на самый верх, но подниматься выше уровня, к которому открывался доступ, было бессмысленно: недоступные ярусы представляли собой лишь глыбы холодного мёртвого камня, и двери в них оставались запечатанными.
Когда я ступил на лестницу, меня охватило радостное волнение. Предвкушение познания вело всё выше, но в то же время ощущалась и тревога: что встретится мне за дверью с элементалями? Как обрести над ними власть? Получится ли у меня?
Мои враги, судя по всему, сделали это. Они продвинулись куда дальше меня на пути Великого Делания. И это давало надежду на то, что всё выйдет. Но сколько времени займёт путешествие по второму ярусу? Возможно, месяцы или годы. А у меня не было такого запаса. Но ускорить процесс искусственно невозможно. Каждый алхимик движется с той скоростью, которую позволяют ему развить опыт, интеллект и усердие. И успех есть результат постоянного труда.
Такие мысли и сомнения обуревали меня, пока я шагал по широким ступеням, выщербленным ветром и временем. Ярус «альбедо» приближался, сияя всё ярче. Я чувствовал исходившее от него тепло, и сердце наполнялось воодушевлением. Белый свет затрагивал струны души, вызывая трепет и дрожь, так что, когда я, наконец, добрался до заветного яруса зиккурата, от сомнений
