затянуло эту работу дольше, чем необходимо. Возможно, несколько ударов по голове ему не помешает.
Сдавленный всхлип Леноры прерывает мои мысли.
— За кого я вышла замуж? — спрашивает она. — Кто он, черт возьми, такой? Долбаный психопат?
Я стараюсь не чувствовать себя оскорбленной. Это распространенное заблуждение, насчет психопатов.
— Он лжец, — говорю я ей. — И извращенец. Он манипулировал тобой, Ленора. Но скоро ты отомстишь. Обещаю.
Ее голос прерывается на сбивчивом ответе, и я вешаю трубку, прежде чем от меня потребуются еще какое-то сострадание. Не то чтобы я не сочувствую ей — на каком-то поверхностном уровне я понимаю ее.
Но чем дольше пытаюсь утешить ее, тем более нудными и избыточными становятся мои ответы, и это не помогает. Ни ей, ни мне. Уверена, у нее есть друзья или семья, которые лучше подходят для этой роли.
Мне нужно принять меры. Чтобы все произошло. Вот так я могу помочь ей.
После почти пятнадцатиминутного ожидания мое терпение лопается. Я оглядываю парковку склада. Все слишком тихо. Сдерживая слово, данное Леноре, я решаю кое-что предпринять. Не скоро, как обещала.
А прямо сейчас.
Сунув телефон в карман, я бегу трусцой через парковку, убеждаясь, что меня никто не заметил. К этому времени Алекс уже должен достичь своей цели. У него было достаточно времени, чтобы либо убедить Эриксона, либо его изрубили в фарш и засунули в морозильную камеру.
На что у нас нет времени, так это на то, чтобы Эриксон допросил Алекса — и выяснил, что тот самозванец.
Огибая угол здания, я осматриваю ржавый гофрированный металл в поисках спринклерной системы пожаротушения. Время близится к полуночи, и я использую свой телефон в качестве фонарика. На старых складах, подобных этому, система трубопроводов на виду, сантехника не обновленная. Прохожу по периметру и нахожу открытую трубу, идущую вдоль желоба.
Конечно, она высоко. Выкрикивая все ругательства из своего словарного запаса, я подтаскиваю выброшенные поддоны к углу здания и складываю их друг на друга, пытаюсь дотянуться, чтобы ухватиться за трубу.
Сильно дергаю. Она не поддается. Со стоном подтягиваюсь всем телом, а затем дергаю еще. Делаю так несколько раз, проклиная все на свете. Я не готовилась сегодня к акробатическим трюкам, но это работает, и ржавая труба, наконец, поддается.
Вода вырывается из трещины, забрызгивая стену здания.
Я спрыгиваю, вытираю пот и частицы ржавчины со лба. Никто внутри не узнает, что прорвало линию пожаротушения, но я не обязана предупреждать их.
Даже при такой старой, устаревшей системе, как эта, пожарная служба будет уведомлена.
Я возвращаюсь на свой пост через дорогу и жду. Через пять минут прибывают пожарные машины. Две из них сигналят и перекрывают вход на склад. Когда люди начинают выходить из здания, я ищу Алекса глазами. Наблюдаю, как он выходит — живой и, как будто, невредимый — убеждаюсь, что он один, прежде чем отправить ему сообщение.
На другой стороне улицы.
Он достает свой телефон из заднего кармана и затем поднимает глаза, ищет меня. Когда наши взгляды пересекаются, я направляюсь к нему… но потом замечаю: что-то не так.
Он бросается ко мне с выражением жестокого убийства на лице.
— О, проклятье.
ГЛАВА 11
ХИМИЯ
АЛЕКС
Если в Блейкли и есть толика когнитивной эмпатии, то сейчас она плохо использует эту способность. В ее глазах абсолютно никакого сострадания, выражение лица скорее снисходительное, чем сочувственное. Я не был готов к такой реакции с ее стороны.
Моя гипотеза оказалась не просто верной, а пугающе точной. Я стал жертвенным агнцем, которого она буквально толкнула на алтарь.
Думал, она изобразит некое подобие раскаяния, которое я мог бы использовать, чтобы перейти к следующему этапу. Каждый раз, когда я думаю, что знаю, с чем имею дело, будто я уже готов, она удивляет меня.
Сюрпризы не к добру. Не в этом деле.
Поэтому я прибегаю к самой простой эмоции, которой можно манипулировать: гневу.
Когда мы сталкиваемся с ситуацией, которая находится вне нашего контроля, главная эмоция без диапазона, такая как гнев, маскирует любую неуверенность. Я уверен, что Блейкли и сама прекрасно осведомлена об этой уловке.
— Из-за тебя меня могли убить, — говорю я, подходя к ней с гримасой на лице. — Я чуть не умер.
— Шагай.
Ее ответ снова застает меня врасплох. Несмотря на мое сопротивление, я продолжаю двигаться, следуя за ней, пока она ныряет между зданиями.
— Остановись, — я замираю посреди переулка. — Что ты там натворила… — стискиваю зубы и смотрю вниз, на замасленный тротуар, вызывая гнев, который мне нужен в этот момент. Свет от фонарных столбов отражается в грязи, переливаясь радужными красками в моторном масле.
Блейкли выжидающе смотрит на меня. Честно говоря, я обучен бразильскому джиу-джитсу. В каком-то смысле могу постоять за себя. Да, я был не готов к грубой атаке, но мог бы защититься, вместо того чтобы позволить этому парню использовать мое лицо в качестве разделочной доски.
Однако Блейкли пока не нужно знать об этой детали.
Моей единственной альтернативой было уменьшить ущерб настолько, насколько можно. Я получил два прямых удара в лицо и хук в живот, прежде чем сжался в комок и стал ждать вмешательства охраны.
Любой другой «мужчина» счел бы мои действия слабыми, жалкими. Однако у меня на уме более важная цель, чем доказать свою ценность. Мое эго — небольшая цена, которую приходится платить за высшее благо.
По жару, пульсирующему на правой скуле, я понимаю, что образуется синяк. Кроме того, взгляд Блейкли прямо сейчас оценивает это место.
— У тебя щека распухла, — говорит она невозмутимым тоном.
Я поднимаю брови в притворном изумлении.
— Да, как будто я ввязался в драку или что-то в этом роде.
Она игнорирует мое саркастическое презрение.
— Что это за вонь? — Блейкли морщит нос и наклоняется ближе ко мне, затем быстро отступает.
— Запах сырого мяса травоядного животного, используемого в качестве средства, снижающего воспаление, — заметив ее нетерпеливый взгляд, добавляю: — Эриксон подумал, что будет забавно приложить мне кусок стейка на разбитое лицо, — я дотрагиваюсь до глаза и морщусь.
Выражение лица Блейкли слегка меняется. Она снова делает шаг ко мне. На этот раз, не позволяя социальным границам помешать ее осмотру.
— Ты дрожишь, — говорит она.
— Адреналин, — говорю я в ответ. — Все это дело… Драка. Поединки на ринге. Быть настороже рядом с Эриксоном… — я качаю головой. — Адреналин все еще бурлит.
Ее ноздри раздуваются, глаза цвета штормового моря расширяются, когда ее пристальный взгляд изучающе скользит по моему лицу.
— На что это похоже?
Я
