— Прости, надеюсь, я не прерываю вас.
— Вовсе нет. Я как раз ухожу.
— Я провожу ее домой, — быстро говорит Дэниел, вставая рядом и выглядя раздраженным.
— Не нужно. Я ухожу с девочками. Спасибо за воду, — я быстро покидаю кухню и практически сразу нахожу подруг. К счастью, мы единодушны в желании уйти и вместе направляемся к выходу, пока нас не останавливает Энджел.
— Я отвезу вас домой и не хочу слышать возражений, Пенелопа.
Она складывает руки на груди.
— Я вызову такси. Тебе не нужно...
— Я отвезу. Не спорь со мной, — строго говорит он.
— Я и не спорю.
— Хорошо. Пошли.
— Неважно. Но ты купишь поесть.
— Я на кого похож, по-твоему?
— На придурка, — язвительно бросает она через плечо, хватает меня и Ви за руки и вытаскивает за дверь. — Шевелись, мы голодные.
Крошечная часть меня хочет оглянуться, но в голове звучит голос, твердящий, что его там нет. И поскольку голос никогда не ошибается, я не оглядываюсь.
Оглянуться значило бы разбередить то разочарование, что притаилось в уголке сознания.
14
Джозефина
Обычно я не из тех, кто ведется на дурное влияние, но сегодня и не велась, а самостоятельно, добровольно приняла все те коктейли и шоты. Теперь расплачиваюсь по счетам.
Голова кружится, тело кажется тяжелым и ватным, а равновесие покинуло меня еще много часов назад. Я пошатываюсь, спотыкаясь о собственные ноги и вползаю в темный дом.
Я не включаю свет и даже не пытаюсь снять обувь.
Зачем опять надела эти высокие кеды?
Я бреду в гостиную, швыряю телефон и ключи на журнальный столик и падаю лицом вниз на диван, с наслаждением ощущая, какой он прохладный.
Тяжело вздыхая, я закрываю глаза и пытаюсь не думать о Дэниеле, о его навязчивом желании быть рядом, и о той девушке, что обнимала его. Но, к сожалению, получается хреново. Последнее, о чем я думаю перед тем, как провалиться в сон, это его мягкие янтарные глаза и ее рука.
Длинный, протяжный звонок в дверь пронзает мертвую тишину дома. Звук эхом разносится повсюду, пугая и будя меня.
Я резко сажусь, в панике шаря по дивану в поисках телефона, пока до меня не доходит: я же бросила его на журнальный столик. Хватаю его в темноте и щурюсь от ослепительно яркого света.
Затуманенным взглядом смотрю на время: 2:36.
Но не это заставляет моргать снова и снова, пока зрение не прояснится, не от этого сердце колотится о ребра, а мысли разбегаются в панике.
Дело в четырех сообщениях от Дэниела.
Дэниел: Ты не спишь?
Дэниел: Я нашел кое-что, принадлежащее тебе. Могу подождать до понедельника, но если хочешь сейчас, привезу.
Дэниел: Кажется, это может быть очень важно, так что я привезу сейчас.
Дэниел: Я здесь.
Последнее сообщение было отправлено две минуты назад.
Пальцы замирают над клавиатурой, пока я решаю, хочу ли ему отвечать. Насколько знаю, я ничего не обронила и не забыла. С собой были только телефон и ключ, и они при мне.
Я уже почти печатаю, чтобы он оставил эту находку у двери, но пальцы живут своей жизнью и выводят то, что им вздумается.
Я: Кажется, ты меня с кем-то перепутал.
Дэниел: Нет, это принадлежит тебе.
Я: Почти уверена, что нет.
Мысль о том, что он по ошибке принес что-то, принадлежащее другой девушке, вызывает странное чувство в груди. Но более того, меня пронзает вспышка гнева. И задаюсь вопросом: не перепутал ли он меня с ней, не был ли с девушкой после того, как я ушла, и не перепутал ли нас. Потому что Брайсон именно так и поступал.
Телефона вибрирует в ладони, обрывая мысли и мерзкие воспоминания.
Дэниел: Обещаю, это твое.
Дэниел: Позволь отдать и клянусь, я уйду.
Сердито выдыхая, я подхожу к двери, отпираю и распахиваю ее. Свет от настенного светильника слабо освещает фигуру Дэниела. Он стоит по ту сторону, теперь в кепке, надетой задом наперед, все так же без рубашки, в плавательных шортах, носках до середины икры и кроссовках. Золотая цепь с английской булавкой26 слабо поблескивает в темноте.
— Ну, что там? — спрашиваю я, переходя сразу к делу. Чем скорее он уйдет, тем скорее смогу вернуться ко сну и сделать вид, что мне не нравилось, как его руки меня касались.
Он запускает руку в карман и раскрывает ладонь. Я фыркаю, не замечая ровным счетом ничего, пока крошечный блик не попадает в угол глаза. Включаю фонарик на телефоне и смотрю ошеломленно на маленький круглый страз, лежащий посреди его ладони.
— Ты примчал сюда через весь город, чтобы принести это? И с чего вообще взял, что он мой? У той девушки, что тебя обнимала, тоже такие были, — я смотрю на него, раздраженная и сбитая с толку.
— Я не примчал, я, э-э, прибежал, — он почесывает затылок. Я смотрю за его спину и вижу на подъездной дорожке только свою машину, это шокирует и, кажется, немного смягчает раздражение. — И я знаю, что он не ее, потому что у тебя их по десять штук под каждым глазом. Не хватает как раз вот... — он поднимает палец и указывает под моим правым глазом, слегка касаясь кожи, — ...здесь.
Мне не хочется стоять и притворяться, что ничего не понимаю, но трудно осознать, что Дэниел считал стразы у меня на лице. Не знаю, как у него вообще нашлось на это время. И он прибежал. Вот отчего на висках проступили капельки пота.
— Ох, — я кусаю внутреннюю сторону щеки, ненавидя, как она начинает гореть. — Не надо было... не стоило беспокоиться. Я все равно собиралась их выбросить.
— А, — он смущенно усмехается, убирает страз обратно в карман, снимает кепку и проводит пальцами по волосам. — Наверное, надо было подождать до понедельника.
Я тереблю кольцо на пальце.
— Тебе, уверена, уже пора идти...
На этот раз он смеется, но в смехе нет ни капли веселья, одна горечь. Это поражает, потому что я никогда не слышала, чтобы хоть раз подобное происходило. Конечно, я знаю его недолго, но Дэниел всегда такой жизнерадостный.
Он тяжело и устало вздыхает, снова снимает кепку, проводя рукой по волосам. Боже, почему он продолжает это делать? И почему так отчаянно хочется потрогать его волосы?
— Я не хотел ничего говорить, потому что время было не то, да и подумал, что тебе это, возможно, знать не нужно. Но та девушка, что стояла рядом со мной, это моя бывшая, Аманда.
У меня отвисает челюсть. Проходит несколько секунд, прежде чем я прихожу в себя, и Дэниел, должно быть, это понимает, потому что молчит – видимо, давая время все осознать или сложить два и два. Хотя мне и не нужно. Я узнала ее в тот же миг, как только увидела.
— Та самая, которая...
— Переспала с Брайсоном, — говорит он.
— Воу...
— Ага...
— Ты получал...
— Видео? — он саркастично усмехается. — Да. Получал.
— Оу...
— Ага... — он засовывает руки в карманы, пожимает плечами и тихо смеется. Мне тоже это кажется до безумия нелепым, но внешне не подаю вида.
— Так... не то чтобы это важно, но ей было очень с тобой комфортно.
Он раздраженно закатывает глаза.
— Ей нравится верить, что мы все исправим и сойдемся. Нравится делать вид, будто не изменяла с моим же товарищем по команде. И нравится притворяться, будто не знала, что у него есть девушка.
Теперь я понимаю, почему она смотрела таким влюбленным взглядом и почему Дэниел так быстро снял ее руку и встал рядом со мной.
— Погоди, так она знала... — я обрываюсь на полуслове, вспоминая, как Брайсон твердил, что Аманда даже не догадывалась о моем существовании, потому что он ей не говорил. — Не могу поверить, что верила этому чертовому говнюку. Боже, я так глупа.
