— Не засекал, но вы стояли слишком близко, — он выразительно играет бровями.— Эй, я не осуждаю; живи как хочешь, но разве она не пыталась... ну, ты понял.
Улыбка тут же сходит с моего лица, челюсти сжимаются.
— Не заводи об этом разговор, да и к чему лишние переживания?
— Ладно, извини, — он поднимает руки в жесте капитуляции. — Не хочу показаться мудаком...
— Ты опасно близок к этому.
Он резко выдыхает.
— Я не пытаюсь задеть тебя, честно. Просто не хочу, чтобы ты снова обжегся. У тебя иногда включается синдром спасателя, и...
— Энджел, — перебиваю я. — Это не тот случай. Я просто пытаюсь быть другом.
— Я знаю, и ты хороший друг. Нет, отличный, и как лучший друг я присматриваю за тобой. Произошедшее с Амандой причинило тебе боль, и я не хочу, чтобы такое повторилось.
Я понимаю, что злиться не стоило бы. Он ведь заботится. Но во мне все равно поднимается волна желания защитить Джози. Мне не нравятся намеки и то, как он о ней говорит.
— Все не как с Амандой, потому что я не встречаюсь с Джози и она мне не нравится, — я с досадой провожу пальцами по волосам и натягиваю кепку. — Два человека разве не могут просто дружить?
— Могут, но вы ведь подружились из-за того случая. Не дай бог все запутается, — выражение его лица смягчается. — И послушай, я понимаю, Джози горяча. Ее формы выбивают из колеи, но...
Меня охватывает легкое раздражение, но вскоре к нему примешивается нечто иное. Они сталкиваются, сливаясь в единое: зеленое и уродливое.
— Больше так не говори. Это не имеет никакого отношения к ее груди. Я...
Дверь в раздевалку с грохотом распахивается, и громкие шаги вместе с резким голосом берут верх над и без того шумным помещением.
— Где гребаный Дэниел?
— Что? — резко обрываю я, поворачиваюсь и смотрю сверху вниз на Брайсона.
— Это был ты, ведь так? — шипит он, тыкая пальцем мне в грудь.
Ах да, совсем забыл. Джози не стала сдерживаться, а я и не думал ее останавливать. Он заслужил это и даже больше.
— О чем ты вообще? — спрашиваю я с самым невинным видом.
— Не прикидывайся, будто не в курсе. Это ты проколол мои шины, да? — у него дергается челюсть, потемневший взгляд сверлит насквозь, все тело вибрирует от ярости.
Я изо всех сил стараюсь не улыбнуться и не рассмеяться.
— Понятия не имею, о чем ты. У меня есть дела поважнее, чем...
— Не валяй дурака, — он снова тычет пальцем мне в грудь. — Ты все еще бесишься из-за измены Аманды, но в том, не смог ее удержать, виноват не я. В том, что не смог нормально трахнуть. Смирись уже. Я понимаю, ты зол, потому что она писала мне и слала интимные фото, но... — он усмехается, выплевывая слова с такой ядовитостью, что почти шипит.
Уверен, он ждет, что я сорвусь. Вероятно, думал, это выведет меня из себя, но, к его несчастью, не срабатывает. Я настолько невозмутим, что наполовину отключаюсь, размышляя, знает ли Джози, как он взбешен. Хотел бы я, чтобы она это видела. Задаюсь вопросом, рассмеялась бы она, потому что уверен, чертовски сильно хочу это лицезреть.
— Брай, остынь, — Энджел перебивает его, улыбаясь и говоря тем самым тоном, каким говорил со мной, когда я узнал, что он переспал с Амандой. Те же два слова, та же небрежность. — Дэнни в пятницу был пьян в говно. Блевал посреди комнаты без всякой жалости к полу.
— Да, и мне пришлось убирать, — ворчит с другого конца раздевалки Грей, морщась и содрогаясь, словно переживает это снова.
Кай закатывает глаза.
— Тебе пришлось убирать? То есть, мне пришлось, потому что ты затрясся и начал ныть про слабый желудок.
— И из-за того, что вы орали как ненормальные, я не мог уснуть, — вставляет Ноа.
Я почти срываюсь, слыша, что и Ноа влез, но удивляться нечему. Он может быть тихим, но это из тех парней, что всегда прикроют спину. Хотя, признаюсь, поражает, как быстро и слаженно соседи состряпали эту ложь.
Теперь я у них в долгу, но видеть Брайсона в таком бешенстве того стоит.
Ноздри Брайсона раздуваются, он сипит, но тут на лице мелькает осознание.
— Конечно, это был не ты, а гребаная Джозефина. Эта сука, — бормочет он себе под нос.
— Не называй ее так, — насмешка в одно мгновение исчезает.
Он выдавливает жалкий смешок, склоняет голову набок и изучает меня.
— Я видел, как ты с ней танцевал. Знаю, что ты пытаешься сделать, но не прикидывайся волнующимся о ней. Ты просто хочешь отомстить. Но мне плевать на эту суку. Хочешь, трахни ее, мне все равно.
Я сжимаю челюсти, ярость застилает глаза.
— Я не шучу, Брайсон. Не смей так о ней говорить...
— Она. Гребаная. Сука, — он не отводит глаз, медленно, отчетливо, издеваясь, выплевывает каждое слово. — Гребаная...
Я никогда прежде не отключался, не терял рассудок так, чтобы перед глазами все плыло.
Пелена застилает зрение. Я не думаю, когда сжимаю кулак, отвожу руку и бью ему в лицо.
Голова Брайсона резко дергается. Он старается сохранить контроль над движениями, но проигрывает и падает на задницу.
Глаза округляются от шока, а ладонь поднимается к щеке. Потом взгляд падает на мою руку, все еще сжатую у бедра в кулак и покрытый каплями крови. Я перевожу взгляд на его рассеченную губу, из которой кровь сочится по белой футболке.
Меня так и подмывает ударить его еще раз, перед глазами встает Джози на скале, но кто-то останавливается рядом, положив руки мне на плечи и оттягивая назад, словно прочитав мысли.
Покоящиеся на плечах руки развевают пелену, и только тогда я понимаю, что все в раздевалке погрузились в гробовое молчание, уставившись на меня.
Я разжимаю кулак и смотрю на Брайсона, застывшего на полу и настороженно таращащегося на меня так, будто снова ударю. Я хочу этого, но решаю отступить.
— Мне плевать, что ты говоришь и что делаешь, но больше не смей так отзываться о Джози. Я, мать твою, не шучу, — я резко натягиваю кроссовки, с грохотом захлопываю дверцу шкафчика и ухожу прямиком в тренажерный зал.
Грейсон: Так...
Ноа: Заткнись.
Грейсон: Я ничего не говорил.
Кайноа: Так мы просто проигнорируем произошедшее?
Энджел: Оставь его в покое. Я с тобой, папочка.
Я усмехаюсь сообщению Энджела в групповом чате. Меня никто не тронул ни в тренажерном зале, ни во время самоподготовки, ни в кинозале. Более чем уверен, все все поняли и почувствовали, насколько я все еще был зол или не отошли от шока, ведь никогда не видели ту сторону меня.
Я жалею не о том, что ударил Брайсона, а что сделал это на глазах у всех. Я капитан; я должен показывать пример, быть лидером, а вместо этого просто сорвался.
К счастью, Брайсон не настучал на меня, потому что тренер, узнав, наказал бы всю команду. Так уже было, когда у нас с Брайсоном вроде как случались стычки.
Но я не расслабляюсь, потому что Брайсон мелочный и, зная его, обязательно найдет способ отомстить.
Я: Простите, что пришлось это видеть. Больше такого не повторится.
Грейсон: Какого черта ты извиняешься??? Ублюдок не просто заслужил, это давно назревало! На твоем месте я бы врезал еще раз.
Грейсон: Кстати, это ты проколол ему шины?
Кайноа: Видели его рожу? Он выглядел таким перепуганным. Я еле сдержался, чтобы не расхохотаться. И клянусь, мы не станем осуждать, если это был ты.
Я: Нет, это не я.
Энджел: Ты знаешь, кто это сделал?
Я: Без комментариев.
Грейсон: Это была Джози? Да?
Я: Без комментариев.
Грейсон: Сексуальная и беспощадная? Кажется, я в нее влюбился. Только, пожалуйста, не бей меня.
Грейсон: Я, кстати, едва удержался, чтобы не сфотографировать.
Энджел: Аналогично, потому что выражение его лица было бесценным.
Ноа: Это правда.
Грейсон: Так вот что интересно... значит, вы с Джози Т.Р.А.Х.А.Е.Т.Е.С.Ь?????
