и, может быть, даже с ордером на арест.
Черт подери, о таком она раньше точно никогда не думала.
Ей даже захотелось рассмеяться.
Положа руку на сердце, она не могла сказать, что была по-настоящему счастлива – уже довольно давно, но после гибели Адриана она и вовсе забыла, что такое счастье. Пусть в итоге выяснилось, что погиб он не из-за действий Уэйна, но одного того, что все сразу решили, что это связано с бизнесом, было достаточно. Это доказывало, что пора что-то менять. Уж она-то точно не допустит, чтобы что-нибудь случилось с ее единственным оставшимся сыном.
А потом…
Теперь она кипела от ярости, как никогда прежде.
А потом… случился тот инцидент с шоколадным яйцом.
Она была рядом со своим мужиком дольше, чем сама Джеки могла упомнить. И в горе, и в гребаной радости. Она видела, как его регулярно уводили копы и как он возвращался домой, перепачканный чужой кровью. Она слышала по телефону такие вещи, которые никогда не сможет забыть, – пожаловалась ли она хоть раз? Хоть раз намекнула, что, может быть, была бы счастливее и чувствовала бы себя состоявшейся, если бы получила диплом, или ходила на антикварные ярмарки, или вступила в книжный клуб? Нет, конечно, нет, потому что все это глупости и ей на такое плевать, но дело было в принципе.
Разве она не была хорошей и верной женой? Она молчала, закрывала на все глаза и плакала только наедине с собой. Она практически в одиночку вырастила троих детей, только чтобы увидеть, как оба сына пошли по стопам отца. Она готовила и убирала для всей своры и без единого слова принимала их сомнительных дружков.
Что ж, теперь с нее, на хрен, довольно.
А то, что случилось недавно в больнице, стало последней каплей.
Конечно, ей было жаль, что Уэйн пострадал, как иначе – хотя за эти годы она видела его и в куда худшем состоянии. Разве она не помчалась в больницу? Разве не вернулась сразу домой, чтобы захватить все, что могло бы чуть скрасить его пребывание там? Его любимую мягкую подушку и вкусную шоколадку?
И что она получила в ответ?
Ладно, настроение у него было не лучшее из-за сотрясения мозга и тошноты, да и голова явно адски болела, но даже это не оправдывало его поступка.
Джеки Катлер была, что ни говори, женщиной искушенной. Она понимала, что могут быть веские основания переломать какому-нибудь типу ноги. Она признавала, что язык кувалды и серной кислоты – единственный, который понимают некоторые люди. Она даже могла войти в положение мужа, когда личное оскорбление не оставило Уэйну иного выбора, кроме как сбросить налогового инспектора с многоэтажной парковки, но всему же должен быть предел.
Не могло быть никаких оправданий тому, чтобы швырнуть в кого-то шоколадным яйцом.
Даже думать о… переменах было страшно, но с тех пор, как принесенное от чистого сердца шоколадное лакомство в буквальном смысле прилетело ей в лицо, она почти ни о чем другом и не думала.
Это шоколадное яйцо стало той соломинкой, что переломила хребет верблюду.
Конечно, денег будет не хватать. Будет не хватать всех тех приятных мелочей, которые им обеспечивал бизнес, но все чаще ей приходило в голову, что, возможно, этим всем и не придется поступиться. Потому что, держа рот на замке, Джеки держала уши широко открытыми. Она подслушивала телефонные разговоры и беседы, которые Уэйн считал приватными, а если он думал, что она не знает паролей от его телефона и компьютера, то он был еще глупее, чем она предполагала.
Она знала, где зарывали трупы.
Знала, потому что у нее были записаны точные координаты, а кроме того, были и GPS-координаты нескольких других, которые растворили в кислоте, утопили или расчленили…
Она отвернулась от окна и направилась к двери – Уэйн кричал снизу, требуя обед.
– Иду, милый…
Джеки и сама прилично проголодалась. Она решила, что, пожалуй, ограничится сэндвичем или салатом, но в один прекрасный день, когда наберется чуть больше храбрости, съездит в город и побалует себя бургером от Бардсли.
Миллер как раз надел светоотражающий жилет и шлем, когда услышал звонок телефона, так что пришлось быстро снять шлем обратно.
– У меня есть новости, – сказал Боб Перкс.
– А можно сразу к юмореске перейти?
– Что?
– Ну, знаешь, к смешной истории, которую всегда добавляют в конце новостного выпуска, чтобы мы все не покончили с собой с тоски. Пять минут про войну, несколько жестоких смертей, щепотка голода, а потом… обезьяна на тандеме!
– Руки, – сказал Перкс.
– Так…
– Те, что в портфеле.
– Да, я так и понял.
– Они не принадлежат Джорджу Панаидесу… то есть не принадлежали.
– Твою мать, – выдохнул Миллер.
– Согласен, – ответил Перкс.
Это была уж новость так новость, но, привыкнув к судебной службе, которая обычно двигалась медленнее, чем ленивец на гонках в мешках, Миллер был поражен скоростью получения результатов ДНК не меньше, чем самими результатами. Он так и сказал Перксу.
– Вообще-то даже ДНК не понадобилась, – сказал Перкс. – Я просто поговорил со старшим следователем по делу Панаидеса. Рассказал ему, почему звоню, а он, отсмеявшись, вежливо сообщил мне, что у покойного мистера Панаидеса все руки были на месте.
– Что, прямо даже обе?
– Когда его хоронили неделю назад, он был в полной комплектации.
– Ну, я не уверен, что затылок у него был цел, – сказал Миллер, – но это я уже придираюсь.
– Так что…
– А с кольцами что?
– Вдова подтвердила, что кольца принадлежали ему. Думаю, Дрейпер снял их с тела после того, как убил Панаидеса, а потом надел на другую пару рук.
– Чью?
– Понятия не имею, – сказал Перкс.
Старший инспектор, хоть и редко бывал особенно бодрым, сейчас, судя по голосу, был совершенно измотанным и удрученным, словно на грани истерики или досрочной отставки.
– Ладно, отложим, – сказал Миллер. – Как насчет мотива?
– Ну есть у меня рабочая версия. – Перкс произнес это таким тоном, будто страдал от терминальной стадии геморроя. – Катлер требовал именно руки Панаидеса как доказательство, но по какой-то причине у Дрейпера не было времени отрезать их на месте. Может, ему кто-то помешал.
– Может, пилу забыл, – добавил Миллер. – С кем не бывает.
– Так что он прихватил кольца, потом нашел другую жертву…
– На этот раз не забыв прихватить пилу…
– И вуаля – у него есть подходящая пара рук, на которые можно надеть кольца.
– Знаешь, что, – сказал Миллер. – Чем больше я слышу об этом типе, тем меньше он мне нравится.
– Теперь-то мы, конечно, проведем анализ ДНК рук. – Перкс глубоко вздохнул. – На случай, если повезет найти совпадение.
Миллер
