будут в Ватикан» – были ключом к письмам, над которыми она билась последние дни!
– Я оставлю Мишеньке наследство. Значит, письма будут в Ватикан! – повторяла Элена нараспев, судорожно щелкая мышкой. – Да где же эта папка-то? Ах, вот! Вот сканы александровских писем. Вот приписка Константина:
«Мы в нашей стране с большим уважением относимся к Его святейшеству и к Ватикану. В пятьдесят четвертом году состоялся третий съезд представителей католической церкви. В июле месяце два наших посланника прибудут в Ватикан с официальной миссией. В августе девять представителей священного синода выпустят собрание статей, посвященных сравнению веры православной и католической. Вопросы, в этом сборнике затрагиваемые, – по поводу рождения Сына Моего единородного и года его рождения – мы надеемся, будут по достоинству оценены Его Святейшеством».
Ну и причем тут наследство? Совершенно бессмысленный текст!.. А может быть, здесь зашифрована информация? И именно поэтому текст такой дурацкий. Возможно, он что-то этим хотел сообщить. Но что? «Я оставлю Мишеньке наследство»… Интересно, кто такой этот Мишенька?
Элена сидела на полу под лампой и исписывала лист за листом. Она меняла слова текста местами, располагала их по вертикали, переставляла в словах буквы, читала в обратном порядке. Она подбирала намеки, ассоциации, пробовала прочитать первые буквы всех слов – ничего не выходило. К утру вся комната была устлана ковром из исписанных страниц.
Всю ночь и весь следующий день Элена билась над расшифровкой. Но все было напрасно! Потом текущие дела постепенно отвлекли ее, и задача так и осталась нерешенной.
Глава пятнадцатая. Не доверяйте принцам!
Лиза летала как на крыльях. Любовь наполняла ее жизнь. Каждое утро она получала от Николая письмо, в котором он обыкновенно желал ей доброго утра, сообщал свои планы на день и, особенно, – когда он сможет быть у нее. Получив письмо, Лиза прочитывала его под неодобрительное переглядывание родителей. Матушка со страхом ждала каких-нибудь жутких несчастий на Лизину голову. Отец был мрачен и плохо себя чувствовал в последнее время. Его противостояние с князем Константином словно вынуло из него стержень. А необходимость быть начеку с его сыном вконец изнуряла Александра Васильевича. Каждый вечер Александр Васильевич и Мария Ипатьевна долго сидели при свечах и обсуждали, что делать с дочерью.
А Лиза была счастлива. Просто счастлива. Она ничего не ждала от жизни – все уже было при ней. Было солнечно или пасмурно, шел дождь или снег – ничто не могло изменить ее радостно-счастливое настроение, когда она получала утреннее письмо.
* * *
– Ну и когда его высочество осчастливит нас своим появлением? – осведомился Александр Васильевич.
– Обещает в семь вечера.
– Ну что ж, пойду распоряжусь насчет ужина, – поднялась Мария Ипатьевна.
Лиза прикинула, сколько часов осталось до прихода любимого. Каждый час она мысленно обновляла это число. Ей нравилось следить, как уменьшаются часы ожидания, пока не останется всего один час, и он тянется почти столько же, сколько тянулся целый день.
Ровно в семь вечера под окнами остановилась карета молодого князя. Лиза последний раз глянула в зеркало. Этот ритуал заставляла ее делать матушка, которая иной раз вынуждена была поправлять то кудряшку, то лишние складки на платье. Вроде все в порядке – можно идти встречать.
Великий князь Николай входил в прихожую: сияющий взгляд, румяные щеки и холодные руки с мороза – когда он подошел, чтобы прикоснуться к ее руке.
Взявшись за руки, молодые люди направились из прихожей в гостиную. Небольшая комната с темно зеленой обивкой на стенах, с тремя окошками в эркере, была весьма уютной. Справа у окна стоял рояль. В левом углу, перед самым окном Лиза обычно раскладывала бумагу, краски и занималась рисованием. Николай бросил взгляд: мольберт с наброском был повернут к стене.
– А что ты сегодня рисовала? – заинтересовано спросил он, подходя к «мастерской».
– Никола, нет! Не надо, не смотри! – вскричала Лиза. – Я еще не закончила.
Николай, едва дотронувшись до мольберта, отдернул руки.
– Жаль, ну тогда расскажи, что там.
Лиза помедлила, потом отрицательно покачала головой.
– Это сюрприз. Он еще не готов.
Она усадила своего друга на диван, который располагался у стены, рядом с дверью в столовую. А сама выбежала в соседнюю комнату.
– Лиза, куда ты?
– Я сейчас, – донесся ее голос из глубины квартиры.
Дверь напротив, которая вела в кабинет Александра Васильевича, открылась, и в гостиную вышел Лизин отец. Одновременно с ним из прихожей показалась Мария Ипатьевна. Великий князь поднялся.
– Рады видеть, Николай Константинович, – начал Александр Васильевич. – Как здоровье его величества, государя Александра Николаевича?
– Благодарю, неплохо. В воскресенье видел дядю в Зимнем и…
Николай обернулся – в гостиной стояла Лиза, держа руки за спиной.
Вид у нее был загадочный.
– Вот, это вам, – она подошла и, немного смущаясь, протянула Николаю маленькую вещицу, завернутую в подарочную бумагу.
Николай развернул, и на его ладони оказалась маленькая гипсовая статуэтка.
– Что это?
– Догадайтесь! – Лиза была весьма довольна своей затеей.
Никола внимательно рассматривал фигуру человека, закутанного в плащ, с лавровым венком на голове. Эта статуэтка определенно была ему знакома.
– Этот памятник я видел, кажется… – он помедлил, поддразнивая Лизу, – во Флоренции! Это – поэт. Зовут его Данте Алигьери.
– Ну конечно! – девушка захлопала в ладоши. – Мы были сегодня в Гостином дворе. Вот там я и углядела. Подумала, что тебе будет приятно вспомнить свое путешествие в Италию.
– Спасибо, Лиза. Мне действительно очень приятно. А ты откуда его знаешь?
– В прошлом году батюшка купил «Божественную комедию» Данте в переводе. Я летом читала.
Николай потрясенно покачал головой.
– Лиза, а есть ли что-то, что ты еще не читала?
Меланья объявила, что ужин готов. За столом Александр Васильевич вел с Николаем нескончаемый разговор о европейской политике. После ужина Никола нежно простился с Лизой. Отходя ко сну, она перебирала в уме подробности встречи и незаметно заснула с уверенностью, что завтра снова будет счастье. И оно теперь никуда не денется.
* * *
Масленица пришлась в этот год на последнюю неделю февраля. Петербуржцы веселились вовсю! Каждый день – ярмарки, гулянье, блины, катание с гор и прочие увеселения. Ну и, конечно, балы.
В четверг Лиза с Николой собиралась на масленичное гулянье. Однако утром письмо не пришло. Прошел завтрак, потом обед. Лиза металась по комнатам, порывалась ехать к Николаю. Уверяла всех, что он опасно заболел и ждет ее. Родители еле удержали ее дома.
Только к вечеру письмо, наконец, доставили. Только адресовано оно было не Лизе, а Александру Васильевичу, и в нем Николай просил извинения, что не сможет
