него с подозрением. Дорога вокруг была пустынной, утопающей в снегу. Валентин, тяжело выдохнув, наконец посмотрел мне в глаза.
— Может, ещё вызоветесь обработать рану, а? — с насмешливой горечью бросил он.
Я прищурилась.
— А вот и обработаю! Вставайте!
Валентин в мгновение ока спрыгнул с коня, и прежде, чем я опомнилась, подхватил меня и поставил прямо в снег.
Я растерялась от его резкости.
Он смотрел на меня с вызовом, жёстко, с глубоким недоверием.
Неужели я его НАСТОЛЬКО обидела?
Точнее, не я… а Анастасия Семеновна.
Нервно сглотнула, но не позволила себе отступить. Быстро огляделась, увидела нетронутую горку свежего снега, набрала его в ладони и прижала к ране.
Валентин резко вдохнул сквозь зубы.
— Потерпите, — пробормотала я, ощущая, как холод пронизывает пальцы.
Кровь уже залила ему пол-лица. Вот почему на нас в городе так странно смотрели!
Когда кровотечение немного остановилась, я вынула из кармана носовой платочек, протёрла кожу вокруг раны и разорвала его на три части.
— Наклонитесь, — приказала я.
Валентин неохотно подчинился.
Я связала полоски ткани и замотала голову, стараясь закрепить повязку как можно плотнее. К счастью, этот платочек оказался довольно-таки большим по размеру.
Правда, лицо Валентина находилось совсем близко от моего.
Он смотрел на меня прищуренным взглядом, изучающе, даже как-то нахально, но в этой нахальности чувствовалась обида.
— Неужели вам не противно? — вдруг спросил он, явно провоцируя. Я замерла. — Ручки бархатные в крови смерда замажете…
Я насупилась.
— Прекратите паясничать! Я не такая испорченная, какой вы пытаетесь меня выставить!
— А я не об испорченности, — горько парировал он. — Я о вашем отношении лично ко мне…
Мои руки замерли, хотя я не закончила последний узел.
— Неужели через силу всё делаете? А вдруг всё-таки полезным окажусь, а? — он продолжал саркастично задираться.
Я посмотрела на мужчину возмущённо.
— Неужели вы думаете, что я только из корысти вам помогаю?
— Не знаю, что и думать, — произнёс Валентин, и в его голосе прозвучала странная усталость. — Совсем уж вы непривычная, будто другой человек. Я всё жду и жду, когда вас стошнит от моего присутствия, а вас всё не тошнит и не тошнит… — он криво усмехнулся. — Ну же, проявите себя истинную! Устал я смертельно на эту маску лживую глядеть…
Я возмутилась окончательно и вспыхнула.
— Да как вы смеете?!
Но не успела сказать больше ни слова, потому что Валентин рывком наклонился и накрыл мои губы своими.
Я ошалело замерла и перестала дышать.
Поцелуй получился грубоватым, отчаянным. Словно он не приласкать меня хотел, а наказать.
Но губы у него оказались мягкими, а щетина вовсе не колючей.
И прежде, чем я успела что-то осознать, он уже отстранился и с вызовом посмотрел мне в глаза.
Увидев же, что я не зверею у него на глазах от ярости, а даже… разомлела немного, Валентин совершенно выпал в осадок.
— Господи, Настя, ты… даже не собираешься меня ударить???
Глава 16. Ложь…
Я растерялась.
— С чего бы мне вас бить? — пожала плечами и отвернулась.
Честно говоря, мне стало обидно.
Во-первых, он поцеловал не меня, а Анастасию Семёновну. Во-вторых, сделал это не потому, что я ему нравлюсь, а чтобы ей насолить. Поцелуй поддельный, и от этого даже неприятный.
Но я не покажу своего разочарования.
Боже, неужели я должна вообще как-то на это реагировать? Мне не нужны мужчины. От них одни только проблемы…
Как говорится, я женщина самодостаточная и свободная.
По крайней мере, мне всегда так казалось…
Быстро взяв себя в руки, я снова повернулась к Валентину и даже смогла слегка улыбнуться.
— Не смотрите на меня так, — спокойно сказала я. — Если я когда-то и раздавала пощёчины, то это время прошло. Сейчас мне нужно просто заботиться о детях, а остальное меня интересует мало.
Он молча наблюдал за мной, явно ожидая чего-то ещё.
— Давайте уже помиримся, что ли? — продолжила я, чувствуя, что иначе эта неловкость между нами повиснет в воздухе надолго. — Простите за то, что было в прошлом. Давайте похороним его и забудем. Мы с вами живём в полуразрушенном поместье… разве это не то, что должно занимать наши умы в первую очередь?
Валентин долго и испытующе смотрел мне в лицо.
И чем дольше он смотрел, тем больше беспокойства появлялось в его глазах.
С чего бы это?
Наконец, он тяжело выдохнул и произнёс:
— Ладно, поехали.
А затем, коротко кивнув, добавил:
— Спасибо за повязку.
После чего отвернулся, поправляя сбрую.
Я не стала задавать лишних вопросов. Просто позволила себе выдохнуть.
Возвращались в поместье всю оставшуюся дорогу молча.
Между нами витала огромная неловкость.
Я всеми силами пыталась думать о вязании, о том, какие узоры ещё можно создать, какие оттенки шерсти могли бы лучше подойти к светлым глазам Алёши, к нежной коже Олечки…
Но никак не о Валентине.
Не о его взгляде.
Не о том, как его губы на секунду накрыли мои.
Не о том, как странно сжалось и затрепетало сердце…
Нет.
Не о нём.
* * *
Въехали во двор.
После городской суеты и благополучия это место выглядело жалким и унылым. Потрёпанные временем ограждения покосились ещё больше, сад напоминал кладбище деревьев… Даже снег не мог скрыть всей этой мрачной картины.
Валентин, не говоря ни слова, помог мне в очередной раз спуститься с коня, после чего молча увёл его в конюшню, обнаружившуюся на заднем дворе.
Я решительно вошла в здание.
Первым делом заглянула на кухню — там было пусто.
Нахмурилась.
Поднялась в спальню — тоже никого.
Сердце тревожно сжалось.
— Алёша! Оля! — позвала я, начиная нервничать.
Ответа не было.
Я быстрым шагом направилась в коридор, заглядывая в каждую комнату. Пусто.
Дыхание стало прерывистым, в груди поднималась паника. Где они?!
Выскочив в холл, я в отчаянии обвела взглядом тёмные стены, как будто ожидая, что дети сейчас откуда-то выбегут.
Но нет.
Меня окружала лишь тишина.
Я бросилась к ближайшему окну, распахнула ставни и замерла.
Вдалеке, там, где заграждения терялись среди деревьев, стояли два человека.
Одно тёмное пятно находилось на территории поместья. Другое — за его пределами. Они разговаривали.
Я вгляделась внимательнее…
И узнала Ульяну.
Сердце заколотилось от дурного предчувствия.
С кем она там говорит?
Я не разглядела лица второго человека, но почему-то изнутри поднялась холодная волна страха…
* * *
В подвале было темно и холодно. Сырые каменные стены отдавали неприятной влагой, а воздух был густым, спертым, пахнущим пылью и затхлостью. Я шагнула вниз, дрожа от дурного предчувствия, и зажгла свечу, дрожащими
