- Откуда роза, Гретэль? – севшим голосом спрашивает.
- Сорвала, - шепчу, попав в плен синих требовательных глаз.
- Где?
- Во дворе.
- Откуда может взяться роза во дворе? – тихий шепот и едва ощутимое касание к щеке.
- Не знаю, - совсем уж тихо, едва слышно шепчу.
- Леди Гре… оооууой, - голос Уилфреда, сначала радостный и громкий, а потом сконфуженный и тихий, заставляет вздрогнуть нас обоих и резко расцепиться. – Простите, продолжайте, я не хотел вам мешать, - бормочет старик, стремительно отступая.
- Уилфред! – громко и холодно окликает лорд своего дворецкого. – С каких пор у нас во дворе растут розы? – тянет иронично и, кажется, немного грустно.
- Хм… - Уилфред тоже уставился на цветок в моей руке.
- Я не могу ее забрать? – осторожно уточняю, переводя взгляд с одного на другого.
- Да отчего же, леди, - Бадлмер криво улыбнулся, - роза ваша.
- Тогда я пойду? – мелкими шажками отступаю в сторону своей комнаты. - Апчхи!
Мужчины переглядываются.
- Два часа на морозе… - тянет дворецкий, и оба переводят какой-то очень нехороший взгляд на меня.
- Я всего лишь чихнула, - отступаю, - тут просто пыльно.
- Нда? – иронично бросает Бадлмер.
Непонимающе оглядываюсь и тут же пораженно застываю. Еще вчера полный пыли, паутины и грязи коридор сейчас выглядел всё еще мрачным, но совершенно чистым.
- А… - тяну, пытаясь выразить свой вопрос, но вместо этого снова чихаю.
- Уилфред, бери ее, - безапелляционно приказывает хозяин замка, - и согревай чаем, камином и вообще всем, чем только можно.
- Я вовсе не замерзла, - спорю, не желая греться всем, чем только можно, а желая только поскорее покинуть странную компанию и поставить в воду свою розу. – Можно я пойду в свою комнату?
- Не утащу же хозяин, стар стал, - Уилфред совершенно невинно разглядывает потолок.
Бадлмер резко сжимает зубы, а потом без предупреждения властно берет меня под локоть и тащит в сторону… моей же комнаты.
- Переодевайтесь, - звучит непререкаемо, - у вас есть пять минут. А потом мы идем пить чай, и вы расскажете о своей розе.
Переодеваться пришлось в одно из уже ношенных платьев, но лорд, ждущий под дверью, посмотрел напоследок так строго, что спорить я больше не решалась. К тому же, уже в процессе переодевания я начала ощущать, как постепенно оттаивают руки и ноги, возвращая чувствительность. И теперь, в прогретой камином комнате, мне стало чертовски холодно.
К мужчинам я выходила, дрожа всем телом.
- Не подумали, - сокрушенно комментирует Уилфред.
- К-к-как т-тут х-х-холодно, - бормочу, впервые в жизни ощутив, что значит заикаться от перестука зубов.
- Здесь не холодно, - Бадлмер отчетливо хмурится, - Уилфред, чаю с травами, срочно.
Ни о какой розе, оставленной мною в комнате, мужчины уже не спрашивали, притащив в столовую, укутав пледами, усадив у камина и повелев прибежавшим служанкам налить мне что-то, о чем я никогда не слышала.
А лорд остался со мной. И к чаю даже не притронулся.
- Пейте, ну же, - приказывает, придерживая кружку, которую я все никак не могу обхватить трясущимися руками. -Уилфред, черт бы тебя побрал!
Уилфред, который при любом удобном моменте пытался оставить нас одних, попутно выгоняя всех слуг, обреченно подходит обратно.
- Да, мой лорд?
- Принеси каких-нибудь грелок, она всё никак не перестанет дрожать.
Но грелки не пригодились. К вечеру температура моего тела взлетела вверх так резко, что никакие вспомогательные обогревы мне уже были не нужны.
Глава 11
- Жарко, - теперь шептала, не понимая толком, где я и как в этом «где-то» оказалась.
- Это иллюзия, - отвечает тихий голос совсем рядом.
- Воды, пожалуйста…
Стакан тыкается в губы, и я жадно глотаю холодную, почти ледяную воду.
- Вам нужно поспать, постарайтесь, - говорит голос следом, и я понимаю, что кажется, лежу в объятиях его владельца, - подумайте о чем-то хорошем и закрывайте глаза.
- Я хочу домой…
Объятия на миг становятся крепче.
- Вы обязательно однажды вернетесь домой, я обещаю.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Не вернусь, - шепчу зачем-то.
- Почему?
- Его больше нет… моего дома.
Короткое молчание, и чужая рука, гладящая меня по волосам.
- Тогда хотите я расскажу вам про свой?
- Хочу, - соглашаюсь не столько из любопытства, сколько из желания слышать этот мягкий, бархатный голос подольше.
- У меня дома очень-очень холодно, - начинают рассказывать мне, укутывая и укладывая на подушку, - в нем дуют ледяные ветра, заметают поля вьюги, и солнце светит совсем не часто. Мой дом окружают высокие горы, скрывая его от всего мира, как мать укрывает свое дитя в колыбельной. Он тих и безлюден, темен и одинок, но верен и предан своим человеческим детям.
- Звучит не очень оптимистично, - едва слышно бормочу.
- Вы обещали спать, - строгое. – А впрочем, - голос спохватывается, - выпейте-ка еще вот это.
- Опяяять, - с губ срывается стон.
- Это не горько, честное слово.
- Вы в прошлый раз так же говорили.
- В этот раз честно не горько, - в меня аккуратно заливают очередную ложку чего-то неизвестного, но действительно не горького.
- А почему в вашем доме так холодно и так грустно?
- В нем совсем не грустно. Просто тихо.
- А холодно почему? – не очень-то верю насчет грусти.
- Из-за одного старого-старого волшебства и одной старой-старой ошибки, - в голосе слышится улыбка.
- Раз ошибка старая, то почему ее никак нельзя исправить?
- Не все ошибки можно исправить, леди Гретэль.
- И все-таки звучит очень грустно.
- Неправда, ничего грустного. Особенно, когда всякие феи так весело играют с прислугой в снежки, - шепот совсем на грани слышимости.
- Какие феи?
- Вам послышалось, Гретэль. Спите уже.
И я проваливаюсь в сон.
***
Кажется так как сейчас, я еще никогда в этой жизни не высыпалась. Сон наполнил силой каждую клеточку моего организма, но глаза всё никак не хотели по-настоящему открыться, и, просыпаясь, я раз за разом снова проваливалась в сон. Даже не знаю, сколько таких засыпаний в итоге накопилось, но выспалась я в самом деле будто бы на всю жизнь.
Глаза в конце концов открылись, но сфокусироваться на чем-то я смогла далеко не сразу.
- Вы проснулись?
- Лорд Бадлмер? – с трудом узнаю тот самый голос, что так ласково успокаивал меня в бреду.
В этот момент зрение наконец возвращается, и перед глазами постепенно проступают знакомые стены моей замковой комнаты.
И мужчина, сидящий в кресле рядом с постелью.
Рефлекторно задираю одеяло до подбородка.
- Своевременно, - хмыкает лорд.
- Что вы здесь делаете? – почти возмущаюсь. Почти, потому что пока еще не разобралась в ситуации.
- Лечу вас, безалаберное вы создание, - голос Бадлмера больше ничем не напоминает тот, что разговаривал со мной до того, как я заснула. – Скажите мне, леди, вам мама в детстве не рассказывала, что если человеку холодно – это верный признак того, что стоит зайти в тепло?
- Не… не помню, - растерянно и оттого честно отвечаю.
- Ну хорошо, даже если мама не рассказывала, неужели нельзя было догадаться самостоятельно о том, что доводить свой ослабший, непривыкший к морозам организм до едва ли не обморожения — это очень, очень плохая идея? – с каждым словом тон всё повышается и повышается.
Да лорд попросту ругает меня как заигравшегося ребенка!
- Как видите, не догадалась, - во мне тоже начинает просыпаться яд.
Такой он сейчас холодный, чужой, строгий и колючий, что… на какую-то долю секунды захотелось еще раз серьезно заболеть только бы снова услышать нежность в его тоне.
Видимо, я все еще брежу.
- Я вижу, - иронию в голосе мужчины можно буквально пощупать, - можно сказать, полностью осознал, за те двое суток, что вы валялись в бреду.
