мальчикам. Не могу без тебя, Оксана, давай мириться.
— Я подумаю. Сердце у тебя болит. А ты знаешь, как у меня оно болит? — произнесла она, чувствуя, как в груди сжимается сердце, щемит, давит. На секунду показалось, что она тоже сейчас станет пациенткой этого отделения.
Анатолий коснулся руки, сидевшей на краю кровати жены. Взгляд ее был таким печальным, что у него и правда защемило сердце. От нежного прикосновения Оксане вдруг стало тепло и уютно, захотелось всё вернуть назад.
«А будет ли всё как раньше? Нет, как раньше уже не будет. А как тогда жить? Всё время подозревать и мучиться, что он где-то с кем-то. Готова ли я всё забыть? Вряд ли такое забудется. А одной как жить? Легко? Нет». Оксана с такой тоской смотрела на Толика, что у него вдруг заблестели глаза от накативших слез. Они оба ощущали ту боль, которую он причинил. Почувствовав, что в любую минуту сама может разреветься, быстро попрощалась с ним и вышла из палаты. Свекрови не было, похоже, она уже уехала.
Оксана вышла из больницы и направилась на остановку. По дороге позвонила Марии Сергеевне и попросилась на сеанс психотерапии. Мальчики у родителей, а Толя разбередил душевную рану, как в таком состоянии оставаться дома одной. Ей захотелось высказаться, выговориться, чтобы её пожалели и подсказали, что делать дальше, куда идти.
* * *
Мягкий ворс ковра в кабинете у психолога приятно ласкал стопы, успокаивал. Она уселась в знакомое кресло, казалось, что оно ждало ее прихода. Было чувство, как будто Оксана пришла к старой знакомой.
— Мы можем перейти на “ты”, мне так удобнее.
— Конечно. Здравствуй, Оксана. Я рада, что ты пришла. Как ты себя чувствуешь сегодня?
— Здравствуй. Я чувствую себя очень запутанной. Он просил меня простить его и вернуть всё назад, но как я могу снова доверять ему? Это так страшно и так больно.
— Я понимаю. Это действительно непросто. Ты упомянула, что тебе больно, и это нормально. Позволь себе чувствовать эти эмоции. Как ты думаешь, что именно вызывает наибольшую боль сейчас?
— Я боюсь вновь пережить предательство. И быть одной тоже больно.
— Ты его любишь?
— Да. Он сейчас в больнице. Как только я узнала об этом, я не задумываясь отправилась его увидеть, несмотря на обиду.
— Как ты думаешь, что он может сделать, чтобы вернуть твое доверие?
— Я жду от него открытости, хочу больше времени проводить с ним. Но я не уверена, что это сработает. Если он задержится с работы, я буду думать, что он у нее.
— Открытый диалог может быть очень важен. Ты готова к тому, чтобы обсудить с ним свои страхи и чувства?
— Я хочу, но мне очень страшно. Я не знаю, как это сделать правильно. Не хочу скатиться в банальные обвинения.
— Понимаю. Возможно, стоит заранее обдумать, что именно ты хочешь сказать ему. Мы можем проработать это вместе, если тебе удобно.
— Да, наверное, это было бы здорово. Как только он выпишется из больницы, мы придем вместе.
— Отлично. Как ты обычно справляешься со своими эмоциями? Занимаешься спортом?
— Мне не хватает на это времени. У меня мальчики.
— Найди время для медитации или смени обстановку. Это может помочь улучшить твое эмоциональное состояние.
— Я постараюсь.
— Пойми, многие пережили подобное. Примирение — это процесс, который требует времени и усилий с обеих сторон.
— А как это происходит у других?
— По разному, каждый выбирает свой путь.
— Спасибо, Мария.
— Дай знать, когда вы придете вместе.
Попрощавшись с психологом, Оксана вышла с чувством, как будто сбросила с плеч тяжелый груз. Плечи расправились сами собой, и походка стала легкой, свободной. Захотелось жить. «Как она это делает? После разговора действительно становится легче. Появляется чувство, что всё вот-вот наладится. А как другие справляются со своей болью. Это тайна, которую может знать только она».
* * *
— Привет-привет... — снова ожил наш чат.
— У кого какие новости? Август заканчивается. У Ани с сентября начинается учеба в институте, — поделилась Наташа.
— Рассказывайте, как съездили на юг, — интересуется Ника.
— Сама знаешь, после пандемии наш юг оставляет желать лучшего, — ответила я.
— А почему не полетели в Турцию? Или в Египет? — снова интересуется Ника.
— Мы испугались, что застрянем там. Наташа запаниковала, что границы опять закроют. Поэтому решили слетать в Адлер.
— Мы с Иваном тоже отдохнули всего неделю на нашем юге, — призналась Марина. — Новая фирма — пока оформили, пока дела распределили. Хотя, что там было распределять — я взяла своих, а Иван своих. Он ходит в офис, я работаю из дома.
— Как Дашенька перенесла дорогу?
— Хорошо. Ей очень понравилось на море, и мне тоже.
— Вы были в Сочи?
— Да.
— Как отношения с новыми родственниками?
— Сложно. Хотя Иван помирился с отцом. Он приезжал к нам на обед. А Ирина Аркадьевна по-прежнему считает, что я Ивану не пара. Еще Иван узнал, что Полина и мать настраивают Лешку против нас специально, чтобы отец оставил контору "Исупов и сыновья" им.
— Суки. Ни себе, ни людям. Как у Полины проходит беременность? Ядом своим еще не подавилась? — ругается Ника.
— Я не знаю. А твоя, Ник?
— У меня токсикоз по утрам.
Мы с Наташей слушали диалог наших девочек и умилялись. По сути, это все житейские вопросы, которые со временем решатся. Главное, что они встретили свои половинки, а близкие и любимые люди рядом, живые и здоровые.
* * *
— Папка, папка, папка вернулся! — повис Артем на отце. Степка смотрел то на мать, то на отца, не зная, верить или нет. Или мама опять его прогонит? Он внимательно наблюдал. Мама морщила лоб, глубокая складка прочерчивала его, старя её. Без морщин ей было лучше, она сразу становилась доброй и красивой. Что она решит? Степка ждал реакции матери и приговора для отца.
— Входи, — пригласила Оксана. Он бросил в прихожей спортивную сумку, с которой однажды ушел из дома.
— Поехали на море! — предложил отец всем и сразу. Он смотрел на Оксану, на Степку и на висевшего на нем Артема. Поставил сына на пол потрепал по макушке.
— Ура! — закричал Артем.
— Ура, — думал Степка, смотря на мать.
— Ты что, с ума сошел? Скоро в школу. Артем идет в первый класс, а Степа — в четвертый, — возразила мать.
— Я с бабушкой и дедушкой поживу, — только бы она пустила отца обратно. Они прожили без него долгих четыре месяца. Он ушел в мае, когда Степка заканчивал третий класс.
— Нет уж, все вместе поедем. Нам хватит пару недель. Неделя
