Ответа не последовало.
«Здравствуйте, мне 17 лет. Я закончила школу. Я бы очень хотела жить на Рублевке. Что вы мне посоветуете?»
– Он меня вычислил, – сказал Сан Саныч. – Возможно, мы имеем дело с профессионалом.
– Это ужас-ужас? Или просто ужас? – спросила я.
Сан Саныч улыбнулся, достал телефон.
– Хотя, может быть, он просто очень осторожен… Алло? Петь? Был контакт. Срочно вычисли терминал, с которого вышли на связь… Уже? Отлично… да… да… понял.
– Техника, мамаша. – Сан Саныч улыбнулся администраторше. Ей не очень понравилось слово «мамаша». – Интернет-кафе на Красносельской. Это удача! Во многих подобных заведениях установлены камеры видеонаблюдения. В рамках программы борьбы с терроризмом. Я с вами прощаюсь, мамочки.
«Я очень люблю ваши книги. И вы тоже мне очень нравитесь. Скажите, пожалуйста, а как бы мне познакомиться с богатым и умным мужчиной? Спасибо».
Позвонила Регина.
«Снежная Королева» отказалась от своего предложения.
– Почему? – не поняла я.
– Не знаю. С Орбакайте подписали.
– Не может быть! Ты уверена? Они, наверное, просто выпендриваются.
Я села в машину. У меня была назначена встреча с психологом Сан Саныча.
– Дорогая моя, я думаю, это ты выпендривалась. Слишком уж. А они сейчас крутые, у их такой бюджет!
– Бред какой-то! Ничего нельзя сделать?
– Я позвоню девчонкам в «Баркстел», поговорю.
– Что это?
– Агентство. Одно из самых продвинутых. «Снежная Королева» – их клиент.
– Поговори. Что за бред? Какая Орбакайте? У меня и так неприятностей хватает.
– Ладно, не волнуйся. Кстати, тему колонки оставили на следующий месяц. Так что ты уж их не подведи. А то, я думаю, они договор расторгнут.
– Ой, ну и пошли они».
Психолог все рассказала мне про шизофрению
Ей нравилось подмигивать мне одним глазом. Правым.
И про фобии. Фобии делятся на простые, социальные и агорафобии.
Сказала это и подмигнула.
Я провела в ее кабинете два часа и вышла оттуда значительно спокойнее.
Я поняла, что не страдаю пениафобией – боязнью обнищания, но с детства подвержена педалофобии – боюсь стать лысой.
Когда я была маленькая, мама стригла меня как мальчика. Коротко. И меня называли мальчиком в автобусе.
А в младенчестве меня вообще побрили. Это самая нелюбимая моя фотография.
На ощупь лысые черепа похожи на животики лягушек.
Телефон почти что проквакал.
– Алло. – «Алло» явно из третьей группы. Сан Саныч.
– Мистика какая-то!
– Что случилось?
– К тому моменту, как мы подъехали к интернет-кафе, их затопила квартира сверху.
– И что?
– Как что? Записи пропали, аппаратура испорчена! Можно матом ругаться?
Тогда получается, что я просто лягушек не люблю. А это уже не педалофобия. А самая настоящая батрахофобия.
– Тебе можно. Думаешь, правда мистика?
– Да нет! Просто невезуха. Хотя теперь у нас есть предполагаемый район проживания твоего Садовника.
– Красносельская?
– Звонок во время передачи был из телефонного аппарата. С Новой Басманной. А это все рядом. У тебя, кстати, там никаких знакомых нет?
– Нет.
– Слушай, а с мужем твоим… Кто кого бросил?
Я завела машину. Тронулась.
– Я его.
– Серьезно?! – Сан Саныч оживился.
Включила фары. Зимой их можно вообще не выключать.
– Но он сам все сделал для того, чтобы я его бросила.
Только если поднимешься в небо, то увидишь, как танцуют звезды.
– Жалко.
– Почему?
– Был бы мотив. Он на Патриарших живет, тоже недалеко.
– Он овощи любит. На гриле. Особенно перец.
– Это не важно.
Перед Новым годом всегда пробки.
Почему есть «овощной» магазин и нет «фруктового»?
Я попросила Регину отменить интервью на радио.
Не хочу. Встречусь с Мариной в «Гостиной». Буду смотреть в окно и есть «макароны с потрошками».
А еще к чаю они дают безе. Сколько хочешь. Прямо в гигантской стеклянной вазе из-под цветов приносят.
– И вообще, – попросила я Регину, – отмени пока все намеченные встречи. Перенеси на после Нового года. А что со «Снежной Королевой»?
– Я позвонила в «Баркстел», Ксеньке с Тинкой, они орали как сумасшедшие. Сказали, что так себя не ведут. Что у тебя звездняк.
– Ну и ладно. Мне все равно некогда.
Марина развернула передо мной газету. Желтуха, как она любит.
– Красиво? – Фотография Марины и ее продюсера. Заголовок «Василиса осталась с носом».
– Кто это придумал? Про Василису?
– Они! – обиделась Марина. – Я только им шепнула, где мы будем, чтобы они сфотографировали, и про предложение рассказала. На всякий случай. Чтобы не расслаблялся!
– Правильно.
– Нет-нет, я только чай! – сказала Марина официанту. И потом мне, заговорщицки: – В воскресенье следить поедем?
– Ас чем вам чай? – Это официант.
– С безе. Ну, что ты думаешь?
– Не знаю, – я вздохнула. – Что будем на Новый год делать?
– Я со своим! – испуганно замахала руками Марина. – Василиса-то работает, всю ночь ездит по частникам – поет, если это можно так назвать. А мой ее не бросает. Так я в этом году ему жестко сказала: больше Новый год с подружками встречать не буду!
Пустая тарелка из-под макарон испарилась почти незаметно.
– И Регина со своим, – вздохнула я. – Она-то, наоборот, рада бы с подружками, да он не пускает.
– Ты его хоть видела?
– Чай? – поинтересовался официант. – Или кальянчик?
– Чай. Нет, не видела. Прячет.
– А Катька небось в стриптиз-клубе будет.
– Ага. И мне тоже безе принесите, пожалуйста.
Мужчина в джинсах и черной норковой курточке, явно нетрезвый, плюхнулся рядом со мной на стул и обратился к Марине:
– А вот вы лично кого из олигархов знаете?
Марина сделала надменное лицо. Тем самым давая понять молодому человеку в норке, что она лично знает всех, но с ним это обсуждать не намерена.
– Безе закончилось, – виновато улыбнулся официант. – Есть варенье.
– Какое? – расстроилась я.
Упс! – сказал нетрезвый мужчина, повернувшись ко мне. – Здрасьте. Я очень извиняюсь. С друзьями кое-что отметили… Я с вашей подружкой хотел… Извините… – Он, шатаясь, встал. – Я вашу книжку читал… Девчонки! Все отлично! И вышел.
– Варенье вкусное, – сказал официант. – Попробуете? Мы сами варим – из овощей.
– А почему вы мне варенье из овощей предлагаете? – уточнила я.
– Оно у нас вкусное, – растерялся официант.
– Дайте счет.
– А ничего мужик был, симпатичный, – сказала Марина. – Только несвежий очень.
Я позвонила мужу. Из туалета.
– Пригласи меня на ужин, – попросила я.
– На ужин? – удивился мой бывший.
– Ну да! – Я попыталась сказать это игриво.
– Ладно. Во сколько ты хочешь?
– Через час.
– Куда?
– В «Паризьен».
– Ты это имеешь.
– Okay.
Снова снег подло таял за шиворотом.
– Ты чего такая довольная? – поинтересовалась Марина.
– Так…. – Я улыбнулась.
– Твой позвонил?! – обрадовалась моя подруга.
– Да какой «мой»?! – возмутилась я. – Я тебя умоляю!.. У меня – свидание.
– С кем?
– Потом расскажу.
Есть уже не хотелось. Я заказала «Chassagne-Montrachet» 98 года от Olivier Lavaliere.
– Ничего себе, ты прибавила! – похвалил мой выбор супруг. Бывший.
Поговорили об Антоне.
– У тебя все нормально? – спросил муж.
– Да просто соскучилась.
– Соскучилась?
Я заглядывала ему в глаза и пыталась понять: производит ли это до сих пор впечатление или уже нет?
Производит.
– Не надо играть со мной в кошки-мышки, – улыбнулся он.
– Почему? – промяукала я.
– Потому что кошка – всегда я.
В ответ на мои улыбки он пару раз отводил взгляд.
– А ты когда-нибудь жалел, что мы расстались?
Он усмехнулся.
– Ну, ты-то точно не жалела.
– Почему ты так думаешь? – Я пью вино, полуприкрыв глаза. Когда мы познакомились, эта моя манера умиляла его.
– Если бы мы не развелись, ты бы книжку не написала, не стала бы звездой…
– А может, я не хотела?
А если снять туфлю и дотронуться до него ногой? Как в кино?
– Хотела, хотела. Именно этого ты всегда и хотела.
Но я в сапогах.
– Стать звездой?
– Ну… написать… или кино снять… Или еще что-нибудь. Лишь бы дома не сидеть.
– А ты хотел, чтобы я сидела дома?
– Как любой нормальный мужик. Звонок от моей юристки.
– Привет, – говорит она.
– Привет, – говорю я очень по-деловому. Перед мужем. – Как он?
Имею в виду ее собак. У нее их четыре. И обязательно надо спрашивать про их здоровье. Потому что один из них всегда болел.
– Тося? Нормально, ранка заживает. Не представляю, где он подхватил этого клеща.
– А…
– Что договор? Подписываем? Мы все формальности утрясли. Я правильно поняла: аванс миллион? Фу, фу, Боря, фу!
– Да. Миллион. – Небрежный взгляд в сторону мужа. – Что там у тебя?
