поморщился.
— Мы можем в качестве дружественного жеста предложить сыну гогуна должность.
— Это подходит, — кивнул Хань.
— Отправь людей. Я хочу знать, что происходит в резиденции Цао.
Лян бесшумно ушел. Хань-Шэнь остался один. Положил перед собой стальную шпильку и задумался. Теперь она была его женщиной. Только его. Но что теперь делать, князь не знал. И впервые в жизни ему понадобился совет матери.
* * *
Столица. Императорский дворец
В павильоне “Чистой Добродетели” царила тревожная тишина. Служанки, чувствуя настроение своей госпожи, даже переговариваться между собой опасались. Благородная Супруга уже несколько часов сидела на месте и перебирала пальцами четки. Бусины из сандалового дерева, приятно скреблись о пальцы. Напряженные глаза смотрели вперед перед собой, в одну точку.
Вдруг двери павильона открылись. Пожилой евнух почтительно склонился перед госпожой.
— Император желает посетить Благородную Супругу. Его Величество беспокоится о вашем самочувствии.
Женщина, возвышавшаяся над всеми в этом дворце, даже не посмотрела на евнуха. Пальцы продолжили послушно перебирать бусины.
— Евнух, — ее голос звучал ровно, но все обитатели павильона знали, что это спокойствие было напускным, — напомните Императору об этикете и правилах. Сегодняшняя ночь принадлежит Императрице. Порядок нельзя нарушать. Иначе в гареме не будет порядка.
— Госпожа, — евнух попытался возразить. Напомнить о том, что внимание императора — великая милость и удача для любой наложницы. Но вовремя замолчал.
— Передай Императору, что его рабыня завтра сама его навестит и подаст утренний отвар. После того как Император исполнит свой долг перед Императрицей.
Слова о долге, правилах и этикете заставили евнуха замолчать. Благородная Супруга не стала ждать, пока слуга придет в себя, и обратилась к служанке, которая находилась ближе к ней:
— Юэ-Эр, проводи меня, я желаю поклониться предкам.
Служанка тут же подала госпоже руку. Евнуху ничего не оставалось, как вернуться к Императору и напомнить ему о том, что сегодняшняя ночь принадлежала Императрице.
* * *
Благородная Супруга
Мать князя Хань с трудом заставляла себя идти в сторону небольшого храма, который Император приказал построить специально для нее. Сегодня был самый страшный день в ее жизни. Сердце колотилось. Слезы грозились вырваться наружу. Она чувствовала себя беспомощной. Зачем нужна власть, когда даже родного сына она не в силах уберечь.
— Юэ-Эр, — обратилась она к служанке, когда они подошли к храму, — проверь.
Она всегда отправляла служанку проверить, чтобы внутри никого не было. Когда девушка вышла, Благородная Супруга вошла внутрь. Двери за ней закрылись. Несколько минут она стояла на коленях и совершала ритуальные поклоны, пока не почувствовала, как воздух вокруг сгустился, и не послышалось качание подвесок Лю, закрывающих лица Двуликого бога.
— Господин, — голос Благородной Супруги дрогнул.
— Моя Ляо, — услышала она ответ и почувствовала, как сзади расправляется шелк ее халата, закрывая последний лисий хвост. — Моя прекрасная лисица.
— Мой сын, — Благородная Супруга всхлипнула и бросилась в объятия могущественного бога. — Мне так страшно! Мой Хань.
Двуликий сел на пол, притянул лисицу к себе, два лица объединились.
— Хань-Шэнь здоров и благополучен, — теплая рука погладила лисицу по спине. — Скоро второй сын императора получит подарок от князя Хань, а Благородная Супруга — письмо от сына.
— Это правда?
Женщина наконец-то смогла найти в себе силы посмотреть в глаза любимого и не смогла сдержать слез.
— Господин смог спасти моего сына? Но… — она вдруг осеклась, — боги не могут менять судьбу тех, с кем связаны.
— Не могут, — Двуликий поднял руку и осторожно стер слезу со щеки лисицы. — Но могут менять судьбы других, чтобы радовать маленькую лисичку.
Глава 16
Мин-Сю
Следующие сутки после осеннего банкета прошли в тревожном ожидании. Я боялась, что тайна раскроется. Что двери павильона распахнуться, и меня вытащат, как преступницу, обвинят в прелюбодеянии, забьют палками, чтобы смыть позор с дома маркиза.
Но самым страшным было не это. Страшно было то, что я не раскаивалась в содеянном. Вот это пугало по-настоящему. Осознание, что окажись в такой же ситуации еще раз, я бы снова поступила так же.
И… Связь с князем, такая постыдная, оказалась приятной. В прошлой жизни я столько сил и денег потратила на мужа: гасила долги поместья, закупала редкие благовония, унижалась, даря подарки, а он, входил в мои покои, словно делал одолжение. И с собой приносил лишь унижение. И случайная связь с князем Хань… Когда я об этом вспоминала, щеки начинали пылать, заглушая боль от яда.
— Госпожа, — Мэй пришла ко мне после обеда и наклонилась к уху. — Господин Лян принес письмо от генерала.
Она протянула послание, а я заметила новую сережку в ухе служанки. Небольшая, из серебра в форме цветка вишни. Казалась дешевой из-за размера, но на самом деле, стоила дорого. Я узнавала руку мастера.
— Красивые сережки, — шепнула я на ухо Мэй и та покраснела.
— Госпожа, — в комнату вошла Юй. Она выглядела взволнованной и чем-то недовольной. — Эта бесстыдница Цин просит ее принять. Как у нее после этого стыда хватает… Хотите, я ее прогоню?
— Не будь такой воинственной. Иначе, как я тебя замуж пристрою?
— Госпожа, — Юй побледнела и упала на колени, — госпожа, чем ваша раба вас прогневала, что вы хотите от нее избавиться? Я приму любое наказание! Не отдавайте меня, госпожа!
Я рассмеялась. Девушка скривила такое лицо, что удержать улыбку было просто невозможно.
— Вставай, а то заболеешь. У меня сейчас нет лишних средств на лекаря.
— Простите, госпожа. Юй не хочет вас покидать.
— Зови наложницу Цин. Послушаем, с чем она пришла.
Юй послушно пошла к двери. Я спрятала письмо от отца, чтобы никто не увидел. Как раз в тот момент, когда Мэй поправила заколки у меня в прическе, в комнату вошла Цин. Она выглядела довольной. Ханьфу из розового шелка подчеркивала бледную кожу и делало глаза ярче. Висюльки на заколках кокетливо болтались при ходьбе. Обветренные губы служанка скрыла под помадой. А вот синяк на шее, который во время брачных утех оставил маркиз, она маскировать не стала.
— Наложница Цин пришла приветствовать госпожу и поднести ей чай.
Мэй с опаской посмотрела на меня.
— Я рада видеть наложницу Цин.
За наложницей тут же появилась служанка с подносом и чашкой. Видимо, маркиз действительно увлекся бывшей рабыней, раз приказал купить
