ареной и тренировками на льду.
Сначала я подхожу к Максу и Мэтью и протягиваю им руку.
— Привет, — говорю я, и они широко улыбаются мне.
Эти двое всегда были постоянной частью нашей жизни. Макс может быть кровным дядей, но если попытаешься сказать Мэтью, что он им не дядя, то он будет сопротивляться до последнего.
— Привет и тебе, — говорит Макс, хлопая меня по плечу. — Сделай мне одолжение. — Он наклоняется и шепчет мне на ухо: — Если ты женишься и сделаешь вот это, — он оглядывается вокруг, — я надеру тебе задницу.
Я усмехаюсь.
— Поверьте мне, если я женюсь, — смотрю на свои сапоги, — это будет либо очень маленькая свадьба, либо мы просто сбежим.
— Мне нравится эта мысль, — говорит Макс, глядя на Мэтью. Это стало семейной шуткой с тех пор, как он тайно женился на сестре Мэтью много-много лет назад. До сих пор Мэтью обижен, хотя на следующий год они сыграли пышную свадьбу, для Мэтью это ничего не значит. — Лучшее, что я сделал, — это сбежал.
— Правда? — возражает Мэтью. — Лучшее?
— Ага, — отвечает тот, широко улыбаясь. — Я не только женился на любви всей своей жизни… — Он глубоко вдыхает. — Но и смог обставить тебя.
Мэтью сверлит его взглядом.
— Это все еще моя сестра.
— Ага, — соглашается Макс, — но она моя жена. А это, я думаю, важнее сестры в пищевой цепочке.
Качаю головой и иду к Элизабет, понятия не имею, зачем я к ней иду. То есть, я знаю, зачем иду, просто мне не нравится, что меня к ней тянет. Сегодня утром мы обменялись колкостями по поводу той ночи, и ни один из нас не давал понять, что именно об этом мы оба говорим, хотя и не говорили прямо.
«Прошло семь лет, пора отпустить», — твержу я себе, но что-то не дает мне двигаться дальше.
— Где твоя куртка? — спрашиваю я, приближаясь к ней.
Я не вижу ее глаз из-за солнцезащитных очков, но по выражению лица понимаю, что девушка смотрит на меня с раздражением.
— Она не подходила к моему наряду. — Элизабет двигает обеими руками вверх-вниз перед собой. — Главное, чтобы ноги были в тепле, мне больше ничего не нужно.
Звук свистка заставляет нас обернуться и посмотреть вперед.
— Так, если можно, внимание всех. — Джошуа поднимает руку. — Спасибо всем, что пришли.
— А у нас был выбор? — бормочет Элизабет рядом со мной. — В такой ситуации я чувствую себя заложницей.
Я прикусываю губу и смотрю на свои ботинки, чтобы не рассмеяться.
— Мы все пойдем внутрь и встретимся с Сабриной, которая нам все объяснит.
Он поворачивается и направляется к бревенчатой хижине.
— Объяснит? — переспрашивает Элизабет, когда мы идем позади всех. — Я думала, мы приедем, выберем елку и уедем.
— Не думаю, что все будет так просто, — отвечаю я ей, и она хватает меня за руку и останавливается.
— Я дам тебе тысячу долларов, чтобы ты меня толкнул, — она оглядывается, — а потом я что-нибудь придумаю.
— Я не буду тебя толкать, — говорю я ей.
— Хорошо, ладно, я тебя толкну, — говорит она, передумав. — Конечно, ты больше меня, но думаю, я справлюсь.
Я усмехаюсь ей и продолжаю идти.
— С тобой не весело. — Она фыркает, проходя мимо меня к бревенчатой хижине.
— Кто-то не в рождественском настроении, — парирую я, и она останавливается, чтобы повернуться и, вероятно, ударить меня в пах, отчего я рухну на землю.
— О, смотрите, — говорит одна из подружек невесты, — они под омелой.
Мы оба смотрим вверх и видим ее, свисающую на леске.
— Вы должны поцеловаться.
Я смотрю на Элизабет, которая шипит мне:
— Ни за что. — и реально отталкивает меня. — Лучше семь лет невезения.
— Не думаю, что такой точный срок. — Я прохожу мимо нее. — Кроме того, если женщина отказывается целоваться под омелой, считается, что в следующем году ей не предложат выйти замуж.
— Кто это сказал? — Элизабет складывает руки на груди.
— Так говорили в викторианскую эпоху.
— Откуда ты это знаешь? — спрашивает она меня, и я пожимаю плечами.
— Одна из моих сотрудниц упоминала это на прошлой неделе.
— Значит, кто-то еще не захотел тебя целовать? — ненавижу, что я не вижу ее глаз, когда она сокращает расстояние между нами. — Неудивительно.
— Мы вместе работаем, — говорю я ей. — Даже если бы она захотела поцелуя, это было бы невозможно.
— Можешь трактовать как угодно. Я буду считать, что она не захотела тебя целовать.
Я наклоняюсь к ее уху.
— Если память мне не изменяет, — я чувствую запах ее нежных духов, смешанный с ароматом ягодного шампуня, — ты поцеловала меня первой.
Элизабет выпрямляется, когда я отхожу от нее. Честно говоря, мы оба бросились друг к другу одновременно, но я не собираюсь ей этого говорить, если она не помнит.
Девушка просто стоит и смотрит на меня с открытым ртом.
— Если мне не изменяет память, ты ответил на поцелуй.
Я широко улыбаюсь.
— Черт возьми, да! — усмехаюсь. — Но это не меняет того факта, что ты поцеловала меня первой. — Я легонько стукаю ее по носу пальцем.
Элизабет проносится мимо меня, и я не могу удержаться от смешка.
— Похоже, счет один-ноль в мою пользу.
Она даже не придерживает дверь, и я едва успеваю ее поймать, прежде чем та врежется мне в лицо.
— Ой. — Она хихикает. — Прошу прощения. Рука соскользнула.
— Уверен, что так и было, — говорю я, останавливаясь в глубине зала, где все толпятся в теплом помещении.
По всей комнате расставлены украшенные рождественские елки, рядом с каждой — стойки с украшениями. Каждая елка — своего яркого цвета.
— Прошу всеобщее внимание. — Женщина поднимает руку. — Мы рады приветствовать вас на ферме рождественских елок «Волшебная зимняя страна чудес». — Она улыбается. — Для нас большая честь принимать вас здесь.
Я оглядываюсь и вижу зону отдыха в дальнем конце с небольшим прилавком. Читаю меню и вижу, что у них есть несколько видов выпечки и горячий шоколад или горячий яблочный сидр.
— Мы отвезем вас всех в поле, — я снова поворачиваюсь к ней, — и вы сможете выбрать елку для своего дома. — Я слышу разговоры вокруг. — Вы можете срубить дерево сами, что мы очень рекомендуем, если вы делали это раньше, или мы можем помочь вам.
Снова начинается оживленный разговор, и теперь Мэйси выступает вперед.
— Если вы выбрали елку для дома, дайте нам знать, и мы отнесем ее в зону регистрации, чтобы вы могли сфотографироваться с ней.
Мы все выходим из домика и направляемся в сторону.
— Я сама буду рубить елку, — заявляет Элизабет рядом со мной.
— Что? — Я поворачиваюсь к ней.
— Тебе нужна
