дядями, когда Элизабет подходит к нам и смотрит на меня.
— Когда ты собираешься уезжать?
— Отвечай, что прямо сейчас, — шепчет Мэтью, прикрывая рот кружкой с горячим шоколадом.
— Прямо сейчас. — Я следую его совету и встаю, хватая куртку со спинки стула. — Я ждал тебя.
— О, чувак. — Зак качает головой. — Просто скажи, извини, что заставил ждать.
— Ладно, ну, извини, что заставил ждать, пока я ждал, когда ты закончишь, — говорю я, понимая, что не могу позволить ей победить. Предполагая, что это, вероятно, её разозлит.
— Ну, я готова. — Элизабет не проявляет враждебности, что должно было бы стать первым признаком того, что не стоит дразнить медведя. — Всем пока, увидимся завтра, полагаю, на очередном раунде «Джуманджи».
— Думаю, это уже можно назвать «Днём сурка», — говорит Мэтью. — Мне кажется, я на этой свадьбе уже пятнадцать тысяч лет.
Мы смеемся, прощаясь со всеми, а Джошуа бросает на дядю Мэтью сердитый взгляд. Когда выходим, у меня куртка под мышкой и шапка в руке. Я достаю ключи от своего пикапа и открываю двери.
Бросаю куртку и шапку на заднее сиденье, а Элизабет садится на пассажирское и потирает руки. Я завожу грузовик и включаю обогрев.
— Закажем пиццу? — спрашивает она, когда я выезжаю с парковки и направляюсь по гравийной дорожке к главной дороге. Огоньки на деревьях сверкают, и все выглядит почти волшебно.
— Давай, — отвечаю я, выезжая на дорогу и бросая на нее взгляд, пока девушка возится в телефоне.
— Пишут, что доставят к тебе домой через сорок пять минут, — говорит она и смотрит на меня. — Нормально?
— Почему бы тебе не заказать её, когда мы приедем домой? — Я смотрю на дорогу. — Нам еще нужно разгрузить ёлку.
— О, точно. — Она убирает телефон и всю дорогу смотрит в окно.
Когда приезжаем домой, Элизабет вытаскивает телефон, прежде чем открыть дверь.
— Сейчас сделаю заказ, — говорит она. — Умираю с голоду.
— Хорошая идея, — отвечаю я, вылезаю из грузовика и иду по ступенькам к входной двери. Ввожу код, открываю дверь и вижу, как навстречу мне выбегает Виски, виляя хвостом.
— А кошки не сбегут? — спрашивает Элизабет меня, и я качаю головой.
— Они один раз попробовали, — говорю я, идя к задней части грузовика. — Похоже, они не приспособлены к уличной жизни. Малыш буквально ползком вернулся обратно, а Бин не понравилась трава под лапами.
Я открываю заднюю часть грузовика и вижу елку обвязанную веревкой.
— Почему она так выглядит? — спрашивает Элизабет, стоя рядом и рассматривая свою ёлку.
— Мы обвязали ее для поездки домой. Как только разрежешь веревку, она расправится.
— Надеюсь, так и будет, — бормочет она.
— Ты разве дома не ставишь ёлку? — спрашиваю я, и девушка качает головой.
— Нет. В комнате отдыха персонала в больнице есть ёлка, и этого мне достаточно для праздничного настроения.
— Значит, дома нет? — переспрашиваю я, шокированный.
— Я работаю сверхурочно во время праздников, — девушка пожимает плечами, — так что ставить ёлку было бы пустой тратой времени.
— Но ведь Рождество! — возражаю я, шокированный, и подтягиваю ёлку ближе к краю.
— Да, мне уже говорили, — бормочет она. — Чем тебе помочь?
— Думаю, я справлюсь, — уверяю я, пытаясь поднять дерево за веревку, которой оно обвязано. Хватаю его и поднимаю на одно плечо.
— Просто закрой задний борт грузовика. — Я киваю подбородком в сторону заднего борта, направляясь к входной двери. Все это время я чувствую, как падают елочные иголки, и знаю, что они будут у меня дома еще следующие шесть чертовых месяцев. Вот почему я никогда не покупаю настоящую елку.
Виски отступает, когда видит, как я поднимаюсь по ступенькам. Веревка, кажется, впивается мне в кожу.
— В сторону, Виски, — командую я, и он забегает в дом. — Ты взяла подставку? — спрашиваю я, оглядываясь через плечо, и Элизабет разворачивается и бежит к грузовику. — У тебя была одна задача! — кричу я ей то, что она, вероятно, сказала бы мне.
— Технически, — выдыхает она, возвращаясь в дом и следуя за мной, — я выполнила свою задачу, срубив эту чертову елку.
Я не могу не рассмеяться, глядя на нее, когда мы добираемся до гостиной.
— Куда ты хочешь поставить эту чертову елку? — спрашиваю я, зная, что даже если выберу место, она, скорее всего, скажет, что я выбрал неправильное.
— Куда ты обычно ставишь свою чертову елку? — говорит она и хихикает.
— Элизабет, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, — веревка вот-вот прорежет мне кожу.
— Ладно. — Она фыркает. — Поставь ее в тот угол. — Элизабет указывает на угол гостиной у большого окна.
— Тебе нужно поставить подставку, — шиплю я ей, и она нервно поднимает руки.
— Черт, черт, черт. — Пробегает мимо меня, доставая металлическую подставку из коробки. — Подожди. — Она ставит ее на пол. — Мне нужно вкрутить винты.
— Конечно, не торопись.
— Ты меня подгоняешь и я нервничаю, — бросает она через плечо, стараясь сделать все как можно быстрее. — Ладно, вставляй ствол в отверстие.
— Это то, что она сказала ему, — бормочу я, и Элизабет фыркает.
— Я сама тебя на это подвела, да? — говорит она, пока я опускаю елку.
— Тебе придется направить ствол. — Я опускаю елку.
— Это то, что он сказал ей, — парирует она своей шуткой, и теперь уже я фыркаю.
— Попался, — подразниваю я, чувствуя, как дерево сдвигается, и пытаюсь его удержать. — Быстрее.
— Я и так стараюсь изо всех сил, — шипит она на меня. — Здесь пять винтов, — сообщает она, двигаясь вокруг меня. — Хорошо, отпускай.
Я отпускаю, и дерево начинает крениться в одну сторону.
— Черт, — шипит Элизабет, перемещаясь в сторону, чтобы затянуть его как можно крепче. — Хорошо, теперь отпускай.
Я медленно отпускаю руку и жду, когда дерево упадет, но этого не происходит.
— Я сделала это! — торжествует она, поднимая руку вверх. — Пожалуйста. — Элизабет ухмыляется, снимая жилет, а я иду выпустить Виски, который уже подпрыгивает у задней двери.
Девушка садится на диван, развязывает шнурки и снимает ботинки.
— Ладно, — говорит она, идя к входной двери, чтобы поставить ботинки, — давай сделаем это. — Элизабет направляется на кухню и открывает ящики в поисках ножниц. — Давай ее разденем.
— Это тоже он сказал. — Я подхожу к мискам Виски, наливаю в одну свежей воды, а в другую насыпаю корм, затем возвращаюсь к двери, чтобы впустить его.
Он вбегает и сразу направляется к своей миске, словно не ел пять дней.
— Готов? — спрашивает она меня, и я смотрю на нее в недоумении. — Я собираюсь ее развязать.
— Не могу дождаться, — отвечаю я с сарказмом, пока девушка идет к елке.
— Мне сначала снизу резать, а потом вверх идти? — спрашивает она меня, и я пожимаю плечами.
— Сверху, — инструктирую я, и
