с явным интересом. Я продолжил читать вслух:
— Барону Владимиру Александровичу Градову. Поздравляю с победой и благодарю за проявленную мудрость и миротворчество. Проявленная вами воля к установлению порядка, а не к дальнейшему кровопролитию, вызывает глубокое уважение. Прошу о личной встрече в удобное для вас время в моём поместье. Есть нечто важное, что необходимо обсудить. С надеждой на сотрудничество, граф Пётр Яровой.
Я отложил письмо.
— Что вы о нём знаете, Филипп Евгеньевич?
— Яровой? Достойный мужчина, — Базилевский откинулся на спинку кресла. — Суровый, прямой, старой закалки. В молодости был знаменитым охотником на монстров. Несколько раз бывал на Расколотых землях и вернулся оттуда не только с баснословными трофеями, но и живым. Это о многом говорит. В политике всегда держался особняком, но его слово имеет огромный вес, особенно среди военных и тех, кто ценит силу.
— Интересно, — протянул я. — И чего он хочет от меня? Просто так, из уважения, он бы не стал просить о встрече.
— Вы правы, — согласился юрист. — Учитывая его прошлое и ту самую важную причину, о которой он пишет… А также учитывая тревожные сообщения о возросшей активности магических аномалий за последние недели… Думаю, дело серьёзное.
Упоминание об аномалиях задело во мне потаённую струну. Я вспомнил то, о чём не рассказывал никому — то, что я увидел и почувствовал тогда в разломе в лесу. Знакомый, ненавистный холод и оскал Зубарева, искажённый силой Мортакса. Если аномалии активизируются, это могло быть связано с ними.
Мысль пронеслась мгновенно. Если Яровой, с его уникальным опытом, обращается ко мне, значит, он видит угрозу, которую не может проигнорировать. И если эта угроза связана с моим старым врагом, то ждать нельзя.
Я взял лист бумаги и быстро написал ответ, соглашаясь на встречу. Велел слуге немедленно отдать письмо гонцу Ярового.
— Вы едете к нему? — спросил Базилевский, наблюдая за моими действиями.
— Сегодня же, — подтвердил я, вставая. — Если старый охотник на монстров просит встречи, значит, это и вправду что-то серьёзное. И, учитывая последние события, промедление может быть опасным.
Филипп Евгеньевич кивнул, его лицо стало серьёзным.
— Будьте осторожны, Владимир Александрович. Яровой честен, но его мир… он отличается от нашего. Там другие правила.
— Я это понимаю, — сказал я, уже составляя в уме список дел, которые нужно успеть перед отъездом.
Покой был прекрасной, но недостижимой мечтой. Очередная буря собиралась на горизонте, и на сей раз она пахла не порохом и даже не интригами, а леденящим дыханием Пустоты. И нужно было встретить её во всеоружии.
Перед отъездом я решил найти Артёма. Мне сказали, что он где-то во внутреннем дворе. Я вышел и увидел его рядом с Михаилом. Они сидели на лавочке, подставив лица последним лучам заходящего солнца. Артём что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками, а Миша слушал, уставясь куда-то в сторону сада. Его металлическая рука лежала на колене, пальцы медленно сжимались и разжимались.
При моём приближении Артём вскочил, вытянувшись в струнку, а Михаил лишь лениво поднял на меня взгляд.
— Ваше благородие!
— Привет, — пробормотал Миша.
Я кивнул им обоим и обратился к Артёму:
— Для тебя есть новая дипломатическая задача. Нужно снова проехаться по дворянам, но на сей раз по тем, кто проявляет осторожность. По тем, кто выжидает и до сих пор не определился. Токарев и ему подобные.
Артём широко улыбнулся:
— Конечно, Владимир Саныч! Слушаюсь! И что нам от них надо?
— Всё то же — склонить на сторону Базилевского. Объясни, что речь идёт не о власти ради власти, а о стабильности. О мире, — я сделал паузу, глядя на них обоих. — Кажется, для этого самого мира появилось больше угроз, чем хотелось бы.
— Понял, — лицо Артёма стало серьёзным. Он уже давно перестал быть просто рыжим сорванцом, превратившись в толкового и преданного помощника. — Я готов отправиться хоть сейчас.
— Поедем вместе до развилки, — сказал я. — Мне тоже надо кое с кем встретиться.
— Побежал собираться! — воскликнул Артём, срываясь с места.
Я перевёл взгляд на брата. Он сидел не шевелясь.
— А ты как, Миша? — спросил я тише.
Он пожал плечами, продолжая смотреть в сад.
— Всё нормально.
— Не похоже, — я присел рядом с ним.
Михаил молчал ещё с полминуты, а затем тяжело вздохнул.
— Не знаю. Не знаю, что теперь делать. Столько времени я мечтал только об одном — о свободе и о мести. А теперь… — он с силой сжал кулак здоровой руки, — свобода есть, а мстить, оказывается, некому. Вернее, ты запретил. И ты был прав, демоны меня возьми. Но что мне теперь с этой свободой делать? Я снова в заточении. Только теперь не в каменном мешке у Муратова, а в самом себе. Отсюда не сбежишь.
Я понимал каждое его слово. Война и месть давали простую, чёткую цель. Мир же оказывался куда сложнее.
— Тебе нужно время, брат. Просто отдохнуть. Насладиться миром.
— Наслаждаться? — Михаил горько усмехнулся. — Сидеть сложа руки, пока ты разгребаешь последствия? Нет, это не для меня. Я бы лучше… — он повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнул знакомый огонёк, — отправился побиться с монстрами. Слышал, на востоке, в предгорьях появилось много разломов? Маги говорят, что активность монстров возросла. Вот где можно размяться.
Я смотрел ему в глаза, в которых бушевала буря не выплеснутой ярости. И понял, это именно то, что ему нужно. Не отдых, а действие. Не покой, а направленная агрессия. Возможно, это был не лучший способ справиться с внутренними демонами, но для Михаила — единственно возможный.
— Хорошо, — согласился я. — Собери небольшой отряд проверенных ребят. Самых отчаянных. И отправляйся на зачистку. Но, Миша, — я положил руку ему на плечо, — твоя задача — защитить наши границы, а не искать смерти. Понял?
Он кивнул, и в его взгляде появилось что-то похожее на облегчение.
— Понял. Спасибо, Владимир.
Вскоре мы втроём уже сидели в просторной карете. Артём строил планы, с кем именно из дворян стоит встретиться в первую очередь. Михаил, глядя в окно, уже мысленно был в предгорьях, его пальцы выбивали барабанную дробь по рукояти кинжала.
Я наблюдал за ними, и какая-то часть тревоги отступала. Они были живы. Они были со мной. И у каждого была своя
