огромная работа, но с помощью доктора Шварца он создал программу для компьютера, - сказочный алгоритм как он в шутку назвал её, и таким образом зерна от плевел быстро отделились.
Он нашёл множество публикаций из США, в основном с 1944 года по 1960-е годы. Это была эпоха так называемых НЛО, или неопознанных летающих объектов. Там были фотографии - летающих тарелок - и фантастических фигур в скафандрах. Но эти якобы достоверные сообщения не выдерживали никакой критики.
С другой стороны, существовали - свидетельства очевидцев - о венерианцах, все без исключения свободно говорившие по-английски. Один поляк, живущий в США, написал несколько книг о своих путешествиях на венерианских космических кораблях; он даже был принят на личной аудиенции королевой Нидерландов. Бизнес этой научно раздутой сенсации, должно быть, был прибыльным.
Между тем, наступила зима, снег и сухой мороз. Однажды днём, незадолго до окончания работы, неожиданно появился Амбрасян. Молча он пожал руки Хуберу и его жене. Доктор Шварц сопровождал его; что с ним? Шварц выглядел так, словно что-то знал, но не мог заставить себя об этом рассказать.
Вздохнув, Амбрасян сел, провёл правой рукой по лицу, словно стирая усталость от бессонных ночей, и сказал: - Ваша спираль, доктор Хубер, — крепкий орешек! Мы собрали целую команду, чтобы взяться за неё. Металлурги, физики-теоретики, специалисты по сверхчистым веществам, кристаллологи — все работают над вашей спиралью. Не хотите ли, моя дорогая, раскрыть нам немного вашей тайны? Пока нам достаточно крошечного кусочка, чтобы ухватить её. Но она хрупкая, заигрывает с нами и пока ничего не открыла
Он замолчал и посмотрел на свои руки. - Да, конечно, что-то — продолжил он. - Вообще-то, самое главное. Уже два часа точно установлено: ваша спираль сделана из материала, неизвестного нам на Земле. Он должен быть внеземного происхождения, что делает его первым доказательством существования других мыслящих, технологически развитых существ и их пребывания здесь. Ваш король Лаурин обретает форму — удивительная для меня фигура! Я бы никогда не поверил, что инопланетяне были карликами! Но теперь мне приходится в это верить; косвенные улики, как это называют следователи в таких случаях... -
В его глазах появился странный блеск. Усталость словно испарилась, когда он наклонился вперёд и положил свою большую руку на плечо онемевшего Бертеля: - Да, всё верно, можешь поверить. Твоя спираль, которая отныне будет называться „Спиралью Губера“, несомненно, технологический продукт, причём внеземной! -
- Это... это нет, нет... - — сказал Бертель, не в силах больше ничего сказать. Он посмотрел на Хельгу; её глаза были огромными и тёмными от изумления.
- Лыжные крепления... Бертель... - С этими словами она выбежала за дверь.
- Что с ней? - — спросил Амбрасян.
- Радость, не знаю, удивление — ответил Бертель, медленно приходя в себя.
- Понятно — добавил Шварц.
- То, что нам известно на данный момент, поразительно и является поводом для радости для всех – продолжил Амбрасян. - Но мы не можем быть самоуспокоены. Работа только начинается! Вы знаете это так же хорошо, как и я. Чего вы пока не знаете: неизвестный металл невозможно проанализировать никакими традиционными методами. Ни спектральный анализ, ни химическая реакция не проявляются; даже самый твёрдый алмаз или плазменная горелка не могут снять даже самый крошечный скол, который можно было бы проанализировать дальше. Наши физики считают, что у инопланетного металла иная структура металлической решётки, чем у земных металлов, – она более плотная, более компактная. Единственное противоречие в том, что при такой компактной кристаллической структуре вес спирали должен быть примерно в двадцать раз больше. Значит, дело в наполнителе, неизвестном нам наполнителе – вопросы за вопросами... Вот она снова
- Да, – сказала Хельга, – прости, Бертель, это было слишком…
- Ты что, плакала? - – обеспокоенно спросил он.
Она энергично покачала головой. - Лыжные крепления... Не могу с этим смириться. Если бы всё зависело от меня, они бы уже валялись в мусорке, да! И это была бы моя вина, что мы до сих пор шарили бы в темноте, были они там или нет... Это была бы моя вина!
- Вместо этого, вы заслуживаете поздравлений, фрау Хельга — ответил Амбрасян. Он поклонился с улыбкой. Повернувшись к Бертельу, он сказал: - Завтра утром мы хотим приблизиться к „спирали Хубера“ с помощью лазера. Возможно, нам удастся расплавить что-нибудь, что можно будет переработать дальше. Я вас заберу с сабой.
***
Чёрная машина выехала с окраины Москвы. Тучи висели тёмно и низко, мокрый снег кружился всё сильнее и сильнее,
дворники едва справлялись. Тающие снежинки стекали по боковым стеклам, словно суетливые жучки, быстро поднимаемые ветром.
- Это ужасно — заметила Хельга. - Надеюсь, нам не придётся расти, хлюпая там; надо было надеть сапоги
- Это не так уж опасно — ответил Бертель. - Знаешь, мне правда любопытно. Я никогда раньше не был в таком институте. Физический институт в Инсбруке современный, но я видел его только снаружи. Я никогда не был внутри, потому что меня раздражало, сколько денег на него тратят
- Это прямо как ты - Сделай что-нибудь
- Они, наверное, сейчас очень заинтересуются твоей спиралью, если бы только знали… -
Машина подъехала к большим воротам, красно-белому шлагбауму, караульному будке, охраннику в меховой шапке, заправленной в пальто почти до земли. Шлагбаум поднялся, водитель показал удостоверение – всё было лишь смутно видно сквозь снежную метель. Последний скрипучий поворот, стоп, стоп.
Они остановились перед невысоким зданием, приютившимся среди сосен. Доктор Шварц стоял в дверях; оставалось пройти всего несколько метров; беспокойство Хельги оказалось напрасным.
- Пойдем, я покажу тебе кратчайший путь Шварц, казалось, торопился. Он шагал вперёд на своих длинных ногах, почти не обернувшись, и просто повторял: - Пойдем, пойдем
Они поспешили по длинному, низкому, тускло освещённому подвальному коридору. Над их головами тянулась сеть труб, выкрашенных в ярко-красный, жёлтый или зелёный цвет, затем распределительные щитки с черепами и молниями, большие маховики на приборах с дрожащими стрелками. Их шаги звучали приглушённо; Хельга взяла Бертеля под руку и изо всех сил старалась не отставать и не споткнуться. Наконец они остановились перед дверью со сложным сувальдным замком.
Бертель заметил на ней символ: точку с тремя оранжевыми веерами, расходящимися от неё. Разве это не символ радиоактивности, как на - мусоровозе - Инсбрукского изотопного института? Его волнение возросло, когда, пройдя через эту дверь, они оказались на крутой винтовой лестнице.
Шварц поспешил
