- Слышь, мужики, у меня идея созрела, - послышался сзади помягчавший голос Павло. - Давайте пошлем этого карманного волкодава, за которым мы охотимся, к его собачьим чертям и поселимся в каком-нибудь уютном домишке... вон, любой выбирай!
- А как же барабашки? - спросил Федор.
- Так они ж вполне приличные звуки издают и не громче обычного. С ними веселее даже!
- А питаться чем? - спросил Федор: ему было интересно, что ответит на это практичный мужик Павло.
- Будем рыбу ловить, кролей разведем, - ответил Павло, не задумываясь.
- Как же ты, Паша, свой дом на материке пустовать оставишь? - съехидничал Шуряк.
- Зачем же его пустым оставлять, - серьезно сказал Павло, я в него жильцов запущу за умеренную плату.
- А я-то думал, к чему он клонит? Вот пройда! - весело закричал Шуряк, как бы делая Павло комплимент.
Неожиданно из-за поворота донеслись частые хлопки выстрелов, которые, казалось, быстро приближались.
- Эй, командир, у тебя как с ушами, в порядке? - крикнул Павло.
- Без паники там, в хвосте! - отозвался Шуряк, не оборачиваясь. - Просто барабашки развлекаются.
- Вы, молодежь, как хотите, а я один раз уже свинца наглотался. - Павло скинул со спины рюкзак и залег за растущие вдоль пешеходной дорожки невысокие, но густые кустики. - Давно я не брал в руки шашек! - щелкнул он затвором пистолета.
- Смотри, своих в дамки не отправь! - поспешил Шуряк уйти с дороги.
Последовав общему примеру, Федор улегся на прохладную сырую землю и принялся обрывать с куста листики на уровне головы, чтобы лучше было видно. Через несколько секунд из-за поворота выбежал долговязый патлатый парень с болтающимся в правой руке коротким автоматом. В каких-нибудь пяти шагах от залегшей шуряковской команды он резко повернулся на 180 градусов, громко выпустил, пятясь задом, короткую автоматную очередь, опять повернулся вокруг своей оси и побежал вниз по дороге широкими шагами. Со стороны поворота прогремело два пистолетных выстрела, и возле самых кустов визгливо прожужжали пули. Из-за поворота так никто и не появился, но по улице простучали двойные шаги, сопровождающиеся тяжелым дыханием. Кроме того, можно было расслышать глухое позвякивание стальных карабинчиков, которые цепляются к брюкам для подвешивания всякой всячины, и отрывистый шум портативной рации, прорезаемый неразборчивыми радиоголосами. Судя по всему, за парнем гналась "барабашкинская полиция".
- Подъем! - скомандовал Шуряк, выждав для верности еще минуту.
- Бежит, бежит, а чего бежит?! - сказал Федор, отряхиваясь. Все равно они ему ничего не сделают!
- Ты просто еще не сталкивался с местными лягавыми, серьезно сказал Шуряк. - И притом, он нарушил основную заповедь: вступил в контакт с барабашками, завязав с ними перестрелку. Неизвестно еще, чем это кончится!
Федор вздохнул украдкой: опять этот смекалистый Шуряк посадил его в лужу!
- Стой, раз-два! - обернулся Шуряк, когда они дошли до поворота (Федор и Павло и вправду сделали два лишних шага по инерции). - Этот поворот нам ни к чему - нам прямо идти надо.
- Так прямо же ж дороги нет, - прохрипел запыхавшийся Павло, кивнув на возвышавшуюся впереди не очень высокую, но довольно крутую лесистую гору.
- А ты, Паша, на автомобиле едешь, что дорогу высматриваешь? Слушай мой приказ: взять штурмом этот "пик Коммунизма"! Вопросы есть?
- Давайте, парни, я впереди полезу, чтобы вы в случае чего меня поймать смогли, - по-простому предложил Павло.
- Ха! Тебя поймаешь, так потом с тобой в обнимку до самой речки катиться будешь! - засмеялся Шуряк. - Нет уж, нафиг-нафиг, пойдем по старой схеме.
Примерно через четверть часа они вскарабкались на самую вершину горы и, смахнув с лица застилавший глаза пот, огляделись по сторонам: под ними лежал, как на ладони, зеленый остров Барабашкин, бывший Холмистый. По его периметру и впрямь возвышались четыре холма (не считая того, на котором они стояли), в буйных зарослях которых прятались аккуратные коттеджи, а центр провисал котловиной, заставленной дырчатыми кубами каменных домов и стеклянными призмами железобетонных небоскребов. Внизу холма, на котором стояли трое отважных охотников за ценным домашним зверьком, шумела восьмирядная скоростная автомагистраль, особой приметой которой было, конечно же, отсутствие на ней каких бы то ни было машин.
- Видите вон тот округлый небоскреб? - спросил Шуряк, глядя в бинокль.
- Который? - взял у него бинокль Федор.
- Второй по высоте.
- Ага, вижу, - нашарил Федор окулярами небоскреб с широкими балконами, напоминающий кукурузный початок. - Это тот самый?
- Далековато что-то, - завладел своим биноклем Павло. - Ты же, командир, говорил, что рукой подать, а до него еще пилить и пилить!
- Карта неточная попалась, - заявил Шуряк и глазом не моргнув.
Они спустились к шуршавшей автопокрышками и ревевшей двигателями магистрали.
- Может, по мосту перейдем? - показал Павло на невысокий мостик метрах в трехстах вправо.
- Зачем же крюк делать? - пожал плечами Шуряк.
- А зачем под колеса лезть! - серьезно сказал Павло.
- Ты что, Павлуша? - внимательно посмотрел на него Шуряк.
- А то, что когда стреляли, ты тоже говорил, что это балабошки балуются, - отвел Павло взгляд в сторону.
- Так там чувак с автоматом был, а здесь - ни одной машины, - Шуряк ни на шутку встревожился за Павло. - Брось мандражировать, Паша!
- Кто мандражирует?! - Павло свирепо сгреб в кулак куртку на груди Шуряка. - Да я первый пойду!
- Пойдем, как шли, - твердо сказал Шуряк, выдергивая куртку.
Шуряк решительно перешагнул через бетонную оградку и, глядя прямо перед собой, двинулся быстрым шагом через автостраду. Федор поспешил за ним, стараясь идти равномерно, что очень трудно было сделать: каждый раз, когда на него накатывался сбоку мощный рев двигателя, хотелось или остановиться, или, наоборот, побежать; и каждый раз, когда его обдавало плотной воздушной волной и по мозгам ударял оглушающий рокот, влетающий в одно ухо и вылетающий из другого, сердце предательски замирало. Наконец, он ступил на безопасную обочину и облегченно вздохнул: у него было такое чувство, будто он преодолел минное поле.
Внезапно за спиной раздался резкий визг тормозов - Федор быстро обернулся, вздрогнув, и увидел отпрыгивающего в сторону Павло, не дошедшего пяти метров до обочины. Не успел бедняга Павло приземлиться на четыре кости, как над самым его ухом снова завизжали тормоза - он шарахнулся вбок, перевернулся, вскочил и побежал с перепугу не в ту сторону. "Назад, назад!" закричали хором Шуряк с Федором, стараясь перекрыть голосом глухие удары, скрежет металла, треск крошащегося стекла и вой клаксонов. Павло, наконец, опомнился, резко повернул обратно и заячьими прыжками выскочил на обочину.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
