не была уверена, что происходит, но прямо сейчас два человека, у которых были ответы, смотрели на нее. Новый взрыв боли и гнева наполнил ее.
Она проигнорировала руку Мэтта, протянутую, чтобы помочь ей перелезть через борт корабля, и не сказала ни слова, когда Фин перелез через борт следом за ней. Они ползли по палубе на животах, стараясь держаться как можно ниже; борта корабля защищали их от сильного ветра и скрывали от волков.
Мэтт возился с замком, на ее взгляд, слишком долго.
Ветер рвал на них одежду и волосы, дождь и град обрушивались на них. Она открыла рот, чтобы сказать «быстрее», и у нее перехватило дыхание. Она плотно сжала губы.
Она почувствовала, как Фин подошел ближе. Он пристроился за ней так, чтобы защитить от летящих веток и града. Поскольку он загораживал ее от бури, его рот был прямо у ее уха.
— Я хотел сказать тебе, — сказал он. — Не разрешили.
Она не ответила. Позже им придется поговорить… или, скорее, покричать… но сейчас она не могла ничего сказать. Если она это сделает, то может заплакать, а она не хотела выглядеть такой уж слабой перед ними.
Мэтт оглянулся и что-то сказал, но она уловила только:
— Фин, тяни.
Фин закричал:
— Что?
— Тяни, — крикнула она, поворачиваясь к нему.
Фин оглянулся, а затем кивнул, явно удовлетворенный тем, что увидел… или тем, чего не увидел.
Когда кузен протянул руку, она тоже оглянулась и поняла, что никто не последовал за ними на корабль. Она не знала, куда подевались волки, но сейчас их здесь не было. Возможно, у них тоже хватило ума искать убежище. Попадание в торнадо может быть смертельным как для волка, так и для человека.
Мэтт и Фин вместе открыли дверь. Мэтт крепко держался за дверь, Фину пришлось упереться ногой в стену и дверь удалось открыть. Фин мотнул головой, и хотя она не слышала, что он говорил, но знала, что это была какая-то версия «ты идешь первой».
Она забралась внутрь, пошарив в темноте, и почти сразу почувствовала, как кто-то врезался в нее.
— Прости, — пробормотал Мэтт, поддерживая ее. — Лестница. Будь осторожна.
Дверь с грохотом захлопнулась, забрав весь свет. Она уже видела ступеньки. Они все стояли на маленькой площадке, и еще одни ступени перед ее ногами вели в еще более глубокую темноту корабля.
— Сколько ступенек? — спросила она Мэтта.
— Может, двенадцать. Просто следуйте за мной.
— Ты видишь не лучше меня. — Она закатила глаза, хотя никто из них ничего не видел. У мальчиков были довольно нелепые представления о том, что могут делать девочки. Она не могла бороться — или превращаться в волка — но она была так же способна спуститься по ступенькам, как и они. Разве что… — Кто-нибудь из вас видит?
Фин фыркнул.
— Мое зрение лучше, чем у обычных людей, но когда так темно, мне нужно быть волком, чтобы видеть.
— Верно, — пробормотала она. Она начала смеяться над странностью… ну, всего происходящего сегодня, но остановилась. Фин был колючим и в лучшие дни, и он, скорее всего, подумает, что она смеется над ним. Звук, который начался как смех закончился, как всхлип.
— Тебе больно? — Фин казался не сильно обеспокоенным, потому что, Мэтт был рядом, но она знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что он встревожен.
— Я в порядке. — Она вздохнула. Иногда было трудно злиться на него; он сделал своей личной целью в жизни присматривать за ней, быть рядом, когда ей что-то нужно. Он был ее лучшим другом и братом. Она попыталась отодвинуть боль подальше и сказала: — Синяки и только. Я думаю. А вы двое?
Мэтт пожал плечами.
— Например, несколько раундов на ринге. Ничего страшного.
Финн фыркнул.
— Да, конечно.
Мэтт проигнорировал его и сказал:
— Просто чувствую, что с твоей ногой. Мы идем прямо за тобой.
— Дай мне пройти, — потребовал Фин. — На всякий случай я могу пойти первым….
— Я поняла, — оборвала она его и двинула ногу вперед. Единственный способ перестать пытаться защитить ее от всего — это еще сильнее надавить на него.
Из-за штормовой темноты и отсутствия света внутри корабля она могла ориентироваться только по ощущениям. Она делала шаги вниз, считая.
— Двенадцать, — сказала она, спустившись вниз.
Она слышала и чувствовала, как они достигли дна. Они стояли в темноте и молчали. Позади и над ними она слышала звон и стук падающих на дерево предметов и рев бури снаружи. Она была неуверена, что мальчики были напуганы, но теперь, когда они были вне шторма и вдали от волков, страх того, что могло случиться ударил ее, и она вздрогнула. Мы в порядке, напомнила она себе. Сейчас у нас все в порядке.
Она пошарила вокруг руками, но была не уверена, что там внизу. Это было Хранилище? Вещи, которые она опрокинет? И даже если это не так, хотела ли она пошарить в темноте, а затем вернуться к лестнице, когда буря закончится? В конце концов она остановилась.
Она ненавидела ждать в темноте, когда снаружи бушевала буря. Смерчи пугали так, как не пугали метели. Они были и в Южной Дакоте, но в основном это означало, что школа была отменена или перенесена. Иногда были белые пятна, где ветер сдувал снег, и все было белым пятном снаружи. Но в том-то и дело: это было снаружи, а внутри она была в безопасности. Торнадо были другими. Внутри не было такой защиты от шторма, который разрушал здания. Она вздрогнула.
Сразу же, Фин взял ее за руку.
— Все будет хорошо. Мы выберемся отсюда.
Она кивнула, хотя он этого не видел, и прошептала:
— Я злюсь на тебя.
Он зарычал, и теперь, когда она знала, что иногда он был волком, это больше походило на настоящее рычание.
— Есть правила. Я не мог сказать тебе, пока ты тоже не изменилась.
— А вся семья меняется? — тихо спросила она.
Фин с минуту молчал.
— Нет, только некоторые из нас. — Он ткнулся головой в ее голову, и она впервые поняла, что это жест животного. Она знала, что все Брекки делают странные вещи, но до сих пор не понимала, в чем тут дело. Их версия привязанности состояла в том, что они были наполовину животными.
Когда она не ответила, Финн добавил:
— Не злись. Пожалуйста?
Голос Мэтта спас ее от ответа.
— Мы можем сесть здесь.
Невозможно было сказать, как долго им придется ждать. Они все промокли и замерзли, а когда буря утихнет, им еще придется иметь
