шаг для оборванца.
Вернулся он минут через двадцать, раскрасневшийся, но довольный, наверняка ещё и искупался, приученный мною к чистоте. Перевёл взгляд на волосы и убедился в своей правоте, они был ещё слегка влажными.
Воды он принёс не так, чтобы много, по полведра всего в каждой ёмкости, но для мальца это и то за глаза. Фэн был прав, тут даже восьмилетки такое ощущение, что могут быть сильнее и выносливее. И этим вдвойне обидней, что у меня тело как у задохлика. Такое ощущение, что он действительно жил в лесу, где о такой вещи как культивация никто и не слышал.
— Я принёс! — заорал он подходя.
— Молодец, — похвалил я, принимая у него вёдра и ставя к тележке. — Из тебя толк выйдет. А теперь садись, показывай, чему я тебя вчера учил.
Я всё же решил обучить его грамоте и начал с азов, помаленьку показывая основы. Перед утренними делами у нас было время, поэтому можно было проверить как он усвоил уроки. Достал палочку для еды и на ровном, утрамбованном участке земли перед дровницей нарисовал несколько чёрточек.
— Сколько здесь?
Шен наморщил лоб, шевеля губами.
— Три… — неуверенно начал он, сопровождая каждую пальцем. — И ещё две… будет… пять?
— Верно! — я подмигнул ему. — А если я добавлю ещё три?
Я дорисовал палочки.
Шен закусил губу, сосредоточенно глядя на рисунок. Потом его лицо озарилось улыбкой.
— Восемь! Три плюс два — пять, и плюс три — восемь!
— Молодца! — рассмеялся я, взъерошив ему волосы. — Будешь великим счетоводом. А теперь бегом к Фэну, скажи, что мы скоро будем. Я пока начну готовить.
Впрочем, торговец уже сам выползал из своего дома.
— О, молодёжь, — крякнул он, с одобрением глядя на наши сборы. — Шустрые вы, однако. Ян, я смотрю, ты из этого обормота толк выбиваешь. Вон как старается.
— Конечно старается, — согласился я. — От этого зависит его будущее. Но да ладно, сегодня же ещё на рынок пойдём, надо продукты закупить. И столы же скоро будут готовы, да, а значит нужно над меню думать.
Фэн оживился.
— О! Это хорошо! Значит, скоро уже можно открываться? — он потёр руки. — Надо бы вывеску сделать, убрать тут всё, украсить, фонариков красных повесить, чтобы удачу приманить… Дел невпроворот!
— Успеем, — успокоил я его. — Главное, не спешить, потому что спешка хороша только при ловле блох. А у нас всё-таки общепит и антисанитария нам не нужна.
Фэн только рукой махнул, уже привыкнув, что я иногда говорю непонятные вещички и толком уже даже не спрашивал, что именно я имею в виду.
На рынок мы отправились втроём. Шен вертелся под ногами, но я заметил, что он уже не просто таращится по сторонам, то ли дичась людей, то ли по привычке высматривая, что плохо лежит, а присматривается к ценам, к тому, как мы с Фэном торгуемся, как выбираем товар. Впитывает, запоминает. Если так пойдёт дело, ему можно будет доверить закупки. Дал с собой медяков, он сбегал, купил что-нибудь мелкое, что как обычно невовремя заканчивается и вернулся, позволяя не отрываться от процесса. Всё-таки, делегация обязанностей — первейшее дело, если хочешь добиться успеха! Как ресторан откроем, надо будет персонал нанимать, смазливых официанток и прочее.
Закупились продуктами по списку, а на обратном пути заскочили к старушке, торгующей сладостями. Я купил Шену леденец на палочке — прозрачный, янтарного цвета, с вкраплениями местных орешков. Мальчишка смотрел на это чудо круглыми глазами, не веря своему счастью. Я в прошлый раз запомнил, что он мечтал о сладостях и почему бы не порадовать пацана, стоит то сущие копейки.
— Это… это мне? — пролепетал он, принимая леденец трясущимися руками.
— Тебе, — кивнул я. — За хорошую работу.
Шен лизнул леденец, зажмурился от удовольствия, а потом, схватив меня за руку, вдруг сказал:
— Ян… а можно я тебя буду называть… ну… как старшего брата? У меня никогда не было брата.
У меня аж ком встал в горле. Я посмотрел на этого пацана, ещё недавно ограбившего меня, а теперь смотрящего с такой надеждой и благодарностью, что сердце сжималось. Я его так понимал… В детстве, в детдоме, лёжа на кровати иногда думал о том, что может у меня всё-таки есть родственники и что когда-нибудь, откроется дверь и раздастся голос, что меня наконец нашли и забирают из этого проклятого места. Но нет… Чуда не случилось, я всегда был один как перст.
— Можно, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Можно, Шен. Будешь мне названным братишкой.
Он радостно подпрыгнул и, размахивая леденцом, понёсся вперёд, к лавке Фэна.
— Добрый ты, Ян, — тихо сказал Фэн, шагая рядом. — Слишком добрый для этой деревни. Это опасно. Когда-нибудь тобой воспользуются, попомни мои слова.
— Ну и пусть. Это мой путь. Пока человек не сделал мне плохо, я буду относиться к нему нормально. Шэн просто запутался и вступил на плохую дорожку, но ничего, я ещё сделаю из него человека, вот увидишь.
Фэн хмыкнул, но спорить не стал.
Обеденный ажиотаж превзошёл все ожидания. Очередь к тележке выстроилась такая, что я едва успевал справляться с заказами. По всей видимости, всё же успею подзаработать монет, чтобы оплатить работу плотника за столы и стулья, исправляя свой необдуманный заказ на доски и двухъярусную кровать.
Я резал мясо, кидал его в вок, добавлял лапшу, соусы, зелень, яйца. Руки двигались автоматически, но в голове было удивительно спокойно и ясно, несмотря на бессонную ночь. У меня был путь, и я намеревался следовать ему. Я даже успевал шутить с клиентами, и они отвечали улыбками.
— Ян Лан, — окликнул меня пожилой мужчина, постоянный клиент, приходящий уже третий день подряд. — Ты бы расширялся, что ли. Места мало, всё время очередь. Я вон вчера полчаса ждал, пока приготовят мой заказ.
— Будет, уважаемый, — ответил я, ловко переворачивая лапшу. — Скоро ресторан откроем. Заходите — не пожалеете.
— Ресторан? — оживился мужчина. — Это дело! Я первый приду. А цены там как будут? Поди под стать заведению?
— Демократичные, не переживайте. — коротко и по привычке ответил я.
— Демо. что? — не понял мужчина.
Я смущённо почесал затылок. Иногда на автомате как ляпну что-нибудь, а местные не понимают, как вон Фэн с «каллекой».
— Это значит, что цены нормальные будут, так что ждём, и приводите знакомых!
А потом, через пару часов всё пошло под откос.
Я даже не сразу понял, что происходит. Только что вокруг было шумно, люди переговаривались, смеялись, торговцы зазывали прохожих — и вдруг всё стихло. Резко, будто кто-то щёлкнул выключателем.
Очередь перед моей тележкой,
