старой бронзовой посуды и обрезков. Бронза, конечно, не такой хороший мановый проводник, как серебро или золото, но для моих целей вполне годилась: в конце концов, каждое колечко должно было удерживать всего одну единицу маны, так что сверхпроводимость тут была не так уж критична. Да, раньше я делал подобные кольца повместительнее, но теперь я решил сделать их гораздо тоньше и изящнее, компенсировав все большим количеством.
Изготовление десяти тысяч колечек — это, скажу я вам, занятие не для слабонервных. Даже с моим магическим контролем, который позволял мне придавать металлу нужную форму почти без усилий, это была адская монотонная работа. Я просиживал в кузне с раннего утра до поздней ночи, и вскоре мои виски гудели так, словно руки, после того как я молотил молотом по наковальне без выходных.
Я начинал с того, что раскатывал бронзу в тончайшие прутья — толщиной примерно в полмизинца. Затем, используя специально изготовленный для этого шаблон (деревянный цилиндр диаметром чуть меньше мизинца) я обвивал прут вокруг него, откусывал кусачками и с помощью магии сращивал концы, чтобы получилось ровное колечко. Тройка моих подмастерьев, частично помогала мне с этой работой, когда были свободны от основных заказов. Первые несколько сотен я делал медленно, тщательно выверяя каждое движение. Но потом приноровился и поставил процесс почти на конвейер: я брал сразу несколько прутьев, нагревал их в горне до нужной температуры, и пока они грелись, готовил шаблон. Затем, используя свой молот, я одновременно формовал три или четыре кольца, и так — одно за другим. Вскоре я мог делать по сотне колец в час, и всё равно на всю партию ушла почти неделя, ведь после все их ещё требовалось зачаровать. Спал я урывками, прямо в кузне, на куче тряпья, и просыпался от того, что угли в горне начинали потрескивать.
Я складывал готовые кольца в большой деревянный ящик, и тот вскоре наполнился. Десять тысяч штук — это, оказывается, не просто много, это целое море металла, которое звенело и переливалось, стоило только тронуть ящик ногой.
Когда все десять тысяч колец были готовы, предстояло сложное: сплести их в кольчугу. Для этого я использовал выпиленный/выдолбленый Ург Варгов из дерева манекен под мою форму тела: его конструкция послужила мне основой. Я начал соединять свои колечки, вплетая их одно в другое по классической схеме «4 в 1», где каждое колечко скрепляется с четырьмя соседними. Это была кропотливая работа: каждое новое кольцо нужно было аккуратно разогнуть плоскогубцами, продеть в четыре соседних, а затем снова сомкнуть, используя магию для идеального шва. Без магии тут было бы не обойтись: бронза, хоть и была мягче стали, всё равно требовала точности, чтобы шов был незаметен, а кольцо не лопнуло.
Параллельно, на тех кольцах, что уже не будут подвергнуты излому и предстоящей спайке, шло зачарование. Это был второй круг ада. Каждое колечко я должен был зарядить ровно на одну единицу маны, не больше и не меньше. Для зачарования я использовал свою новую лупу-индикатор. Я брал колечко, наводил лупу и начинал вливать в него ману, следя за цифрой. Едва та достигала единицы, я останавливался. Это требовало ювелирной точности: чуть переборщишь — и кольцо перегреется, деформируется или вовсе расплавится; недодашь — и оно потеряет часть своего потенциала. Я сидел, сгорбившись, с луной в одной руке и батареей в другой, и монотонно, как автомат, заряжал/помечал одно колечко за другим. Сотни, тысячи раз одно и то же движение: взять, зачаровать, отложить. Я потерял счёт времени. Несколько раз я ловил себя на том, что начинаю дремать прямо с открытыми глазами, и тогда приходилось делать перерыв, чтобы не испортить работу. В углу кузни росла гора бракованных колец — тех, что треснули или оплавились, когда я на секунду терял концентрацию. К счастью, их было не больше пары сотен. Однако монотонность работы действительно меня убивала.
Я начал с ворота и плеч, постепенно спускаясь вниз. Кольчуга росла на моём манекене, словно живое существо. Я работал по десять часов в сутки, и мои пальцы вскоре покрылись мозолями, несмотря на все предосторожности. Бронзовая пыль оседала на коже, делая её похожей на старую монету. В кузне стоял непрерывный звон: это колечки тёрлись друг о друга, когда я встряхивал готовую часть, чтобы проверить её гибкость.
Через неделю кольчуга была готова. Если бы не мой «Молот Ваятеля Мк. I» и помощь моих товарищей, я бы наверное провозился ещё дольше. Она висела на манекене, тускло поблёскивая в свете горна, и выглядела как дорогой, искусно сделанный доспех. Бронза придавала ей тёплый, почти золотистый оттенок, который при движении переливался сотнями искр. Каждое колечко сидело идеально ровно, и вся конструкция была удивительно лёгкой для такого количества металла: сказывалась тонкая работа. Я провёл рукой по полотну, и оно отозвалось тихим шелестом, словно змеиная чешуя. Это был момент гордости.
Стоит отметить, что пока моя кольчуга росла, я делал измерения своим «Аметистовым Оком», чтобы подтвердить и увидеть тенденцию, о которой давно подозревал. К примеру, когда десятая часть кольчуги была готова, я положил её на верстак и поднёс лупу. Если бы теория работала идеально, я должен был увидеть число «1000». Но вместо этого сквозь мутноватое стекло проступила совсем другая цифра: «627».
Я уставился на неё, не веря своим глазам. Потеря была более чем на треть! Я перепроверил несколько раз, водил лупой по разным участкам, но число не менялось. Это был жестокий удар. Я просидел над этим фрагментом полночи, пытаясь понять, в чём дело. Кольца были сделаны почти идеально: мой магический контроль гарантировал, что все они имеют одинаковую форму, толщину и состав металла на сколько это было вообще возможно. Чары на всех были идентичны: я использовал один и тот же шаблон, одну и ту же силу тока маны, одну и ту же последовательность действий. Не без погрешностей, конечно, все же я не робот. И тем не менее, когда они соединялись вместе, их общая ёмкость сильно падала. Это было похоже на то, как если бы, складывая вместе десяток факелов, вы получали не в десять раз больше света, а лишь в шесть, хотя в реальности так и обстояли дела, как и со звуком…
Позже, когда я обсуждал это с Элиасом, он предположил, что дело в интерференции (если выражаться языком моего старого мира) магических полей. Каждое зачарованное кольцо создаёт вокруг себя микроскопическое поле, и когда они расположены вплотную, эти поля (или как он выразился,
