Одеваясь, Себастьян не произнес ни слова. Он перебросил сюртук через плечо, оставив галстук развязанным, туфли расстегнутыми. Его слова, когда он открыл дверь, были неожиданными и горькими:
— Я намерен вырвать тебя из своего сердца. Ты поступишь мудро, если сделаешь то же самое.
Сбитая с толку и униженная, Ройалл смотрела, как он уходит, услышала звук закрывающейся двери, и ей показалось, что это захлопнулась крышка ее гроба. Без Себастьяна для нее не было жизни, не было воздуха, не было ничего.
* * *
Ройалл металась по кровати, мучая себя вопросами: что такого она сделала? что заставило Себастьяна отвернуться от нее так резко? Это произошло, когда она сказала ему, что владеет половиной «Королевства Бразилии». Ей стало не по себе от сознания постигшей ее потери.
— Будь ты проклят, Себастьян Ривера! Я не сделала ничего, чтобы заслужить эти страдания. Я хочу получить объяснение — и немедленно!
Недолго думая, она соскочила с кровати, набросила на себя одежду, торопливо умылась холодной водой из таза. Ей было все равно, как она выглядела. Она лишь хотела получить ответы на мучающие ее вопросы. Нужно найти Себастьяна и заставить его выслушать некоторые вещи, например то, как она любит его. Женский инстинкт говорил ей, что сейчас было не время для гордости. Она знала, что любит этого высокого черноволосого мужчину и отдала бы все, что имела, чтобы доказать ему, что он чувствует к ней то же самое. Разве она не слышала, как он шептал слова любви? Разве не понимала ту боль, которая лежала у него на сердце из-за его происхождения?
Менее чем через полчаса Ройалл была одета в легкое зеленое платье. Ее волосы зачесаны и собраны в простой узел. Забыв о шляпе и игнорируя перчатки, она бросилась к каюте Себастьяна. Обутой в туфлю ногой она стукнула по двери, одновременно заколотив по ней сверху кулаками.
— Открой дверь, Себастьян! Я хочу поговорить с тобой! Ты слышишь меня? Черт тебя побери, Себастьян, хватит делать из меня дурочку! Я хочу, чтобы ты знал, что у твоей маленькой львицы есть когти!
Тишина. Абсолютная. Ройалл толкнула дверь и удивилась, обнаружив ее открытой. Пусто! Нигде никаких признаков присутствия Себастьяна. Ни туфель возле двери, ни жилетов, висящих на крючках, ни дорожной сумки, ни бритвы. Мягкое полотенце для лица было аккуратно сложено. На покрывале — ни одной морщинки. Где он мог быть? Один из слуг на пароходе шел вниз по проходу, неся мужской костюм. Он, казалось, был поражен, обнаружив ее стоящей в пустой каюте сеньора Риверы.
Ройалл тихо спросила его, не видел ли он хозяина каюты.
— Да, сеньора, сеньор Ривера уплыл с почтовой лодкой. Здесь неподалеку есть маленький городок. Наверное, он сядет на следующий пароход, который пройдет вверх по реке через несколько дней.
Вернувшись в свою каюту, Ройалл долго сидела задумавшись. Ей так хотелось заплакать, облегчить свою душу, но слез не было. Резкий стук в дверь прервал ее мрачные мысли и на миг воскресил надежду. Себастьян! Он все-таки не уехал!
Бросившись к двери, она распахнула ее, ожидая, что он крепко обнимет ее и скажет, что был неправ. За дверью стоял стюард. Он удивился, заметив резкую перемену в настроении девушки.
— Сеньора Куинс послала меня сказать вам, что она поднялась на палубу завтракать и желает, чтобы вы присоединились к ней.
Ройалл кивнула, не в силах произнести ни слова. Она очень хотела увидеть миссис Куинс и спросить ее, почему Себастьян так повел себя.
Ройалл пробралась между столиками и села напротив своей попутчицы, которая щедро намазывала джемом булочку.
— Миссис Куинс, случилось что-то ужасное.
Она торопливо рассказала, как Себастьян ушел от нее после того, как она сказала, что направляется в «Королевство Бразилии», сохранив в тайне лишь то, в котором часу это произошло.
Пожилая женщина положила свою булочку на тарелку, подняла глаза на Ройалл, сжала ее тонкие пальцы, сдерживая их взволнованную дрожь.
— Боюсь, это все моя вина. Я хотела, чтобы вы наслаждались обществом друг друга и стали друзьями. Я намеренно ввела в заблуждение Себастьяна, не сказав ему, что ты владеешь частью «Королевства», и теперь приходится пожинать плоды моего обмана. Мне так жаль, дитя. Прости назойливую старуху, которая не знает своего места. Себастьян — единственный в мире человек, которому я бы никогда… Впрочем, теперь уже не важно. Я не хотела причинить зла, Ройалл, поверь мне, не хотела. Я была так уверена, что все образуется.
— Миссис Куинс, пожалуйста, скажите мне, что вы сделали? Я не понимаю. Я прощаю вас, только расскажите мне все, чтобы я могла исправить то, что произошло! — горько воскликнула она.
Ройалл наблюдала, как пожилая женщина собиралась с мыслями, и терпеливо ждала ее рассказа. Если миссис Куинс могла объяснить, почему Себастьян покинул ее, возможно, это было что-то, что можно было исправить.
— Ройалл, — нерешительно начала миссис Куинс, — существует огромная вражда между Себастьяном и Карлайлом Ньюсамом. Они сильно расходятся во мнениях, как следует относиться к работникам. Я знаю, это может показаться ничтожной причиной, но есть что-то еще, что-то, чего я не могу объяснить.
Миссис Куинс опустила глаза и, казалось, продумывала свои следующие слова. Она медленно подняла голову и наблюдала за реакцией Ройалл.
— Могу также сказать тебе — да ты и сама в этом скоро убедишься, — что внешне Себастьян и барон очень похожи. Некоторые даже говорят, что Себастьян — сын Карлайла Ньюсама.
Ройалл ахнула, но ничего не сказала. Мысли ее беспорядочно кружились. Овладев собой, она произнесла с жаром:
— Но какое отношение это имеет ко мне? Себастьян не может винить меня за их разногласия с бароном! А что касается отношения к рабам, я тут и подавно ни при чем!
— Я знаю, дорогая, все это ужасно несправедливо. Но ты должна понять: Себастьян был не в ладах с «Королевством» всегда, сколько он себя помнит.
Миссис Куинс фыркнула и ободряюще заключила:
— Мужчин бывает так трудно понять, как и женщин; если не труднее.
* * *
Вскоре после полудня миссис Куинс получила записку, сообщающую, что Себастьян покинул судно, когда пароход останавливался в речном порту, чтобы пополнить запас питьевой воды. Записка была короткой. Миссис Куинс и ее попутчица могли пользоваться его столиком, поскольку он больше в нем не нуждался. Подписана записка была большой буквой «С».
Торопливо нацарапанные строчки разозлили Ройалл. Неприятие и боль теперь сменились иссушающей, горячей злобой. Если он хотел, чтобы все было так, — что ж, пусть так и будет. Настанет еще время, когда последнее слово останется за ней.
