Были попытки и опубликоваться в журнале «Гегнер», печатном органе одноименной немецкой консервативно-революционной организации[403]. Но она не удалась. По данным американского историка М. Байссвенгера, вместо нее в журнале была помещена небольшая редакционная заметка под названием «Евразийцы», в которой сообщалось, что журнал получил программные тезисы евразийцев, и далее давалась краткая характеристика евразийской группы, как «пореволюционного эмигрантского движения, отмечалось также стремление евразийцев к установлению автаркии и «идеократического государственного строя»[404].
После самороспуска евразийского движения в 1938 г., после смерти князя Трубецкого, Савицкий продолжал заниматься геополитическими исследованиями советской общественно-политической и экономической практики. Так, в марте 1939 г. он выступал с докладом «О новом в экономической географии СССР», разбирая «некоторые черты современности» в «описательном и критическом плане (и притом в сопоставлении с историей)»[405]. Он вел и активную общественную деятельность. Еще с 1932– по май 1945 гг. он являлся основоположником и одним из руководителей «Русского оборонческого движения» (РДО; с марта 1939 г., т. е. после оккупации Чехословакии Германией, участники движения действовали подпольно). В марте 1932 г., пред лицом наметившейся угрозы со стороны Японии, он публично заявил в Праге: «Каждый русский, оказавший, какую бы то ни было помощь антисоветским агрессорам, является изменником своему Отечеству»[406]. Занимался наукой и преподаванием. В 1940–1944 гг. он директор русской гимназии в Праге, сотрудник Археологического института им. Н. П. Кондакова. Являлся активным членом Русского научного общества ученых при Русском свободном университете.
Во время Второй мировой войны П. Н. Савицкий работал директором русской кооперативной гимназии в Праге. В 1944 г. был уволен немцами «за сопротивление мобилизации наших русских мальчиков в гитлеровскую армию – и стал чернорабочим»[407]. В годы оккупации Чехословакии германской армией несколько раз арестовывался гестапо. После освобождения Праги частями Красной Армии 12 июня 1945 г. арестован сотрудниками Управления контрразведки «Смерш» 1-го Украинского фронта «за принадлежность к контрреволюционной организации», а затем отправлен в Москву[408]. Из лагеря 5 января 1947 г. Савицкий направил письмо И. В. Сталину с раскаянием и просьбой о помиловании. Он писал: «… Я приношу свое самое глубокое, искреннее и полное раскаяние в своих контрреволюционных установках и действиях. Всем своим существом я отдаю себе отчет в преступности и ложности наших установок и действий. (…) В течение всех последних 15 лет история и жизнь учили меня патриотизму. Их уроки были для меня особенно внятны в сфере тех вопросов, над которыми я работал специально. Уже в 1916 г. в споре с проф. М. И. Туган-Барановским, ставшим к тому времени «аграристом», я отстаивал необходимость индустриализации России (мои статьи 1916 г. «К вопросу о развитии производительных сил» и «Проблема промышленности в хозяйстве России», впоследствии перепечатанные также в книге моей 1932 г. «Месторазвитие русской промышленности»). Глубокое сочувствие задачам индустриализации Советского Союза, поставленных в Сталинских пятилетках, было одним из факторов, приведших меня с начала 1930-х годов к оборонческим, а затем к советско-патриотическим установкам»[409].
В 1955 г. Савицкий вышел на свободу, вернулся в Прагу, где работал в качестве члена государственной комиссии по аграрной географии.
В 1960 г. под псевдонимом П. Востоков он издал в Париже сборник стихотворений русской патриотической направленности «Посев», что повлекло за собой арест в мае 1961 г. и приговор к тюремному заключению сроком на три года. Через год его освободили[410].
В конце жизни судьба свела П. Н. Савицкого с Львом Николаевичем Гумилёвым. Как рассказывал Лев Николаевич, познакомил их М. А. Гуковский – профессор, который сидел с П. Н. Савицким в мордовских лагерях и был там его другом[411]. Между двумя учеными завязалась долгая переписка.
Петр Николаевич Савицкий скончался в 13 апреля 1968 г. в Праге, где и был похоронен. По заключению Прокуратуры СССР от 7 мая 1990 г. П. Н. Савицкий был реабилитирован.
3.2. Геополитическая концепция П. Н. Савицкого как основа евразийской идеологии и форма историософии. Основные категории и методологические принципы «научной системы россиеведения»
Понятие «евразийская концепция» весьма условное, поскольку само движение было идейно и политически разнородным. По мнению В. М. Хачатурян, среди евразийцев можно выделить две группировки, представители которых по-разному оценивали роль тех или иных факторов в историческом развитии: одну, представители которой выдвигали на первый план «религиозно-нравственное начало»: Г. Флоровский, Л. Карсавин, М. Шахматов и другую, состоящую из евразийских теоретиков, «тяготеющих к анализу геоэтнических и геополитических аспектов культурного развития»: П. Савицкий, Н. Трубецкой, Г. Вернадский[412]. Как было показано выше, противоречия в евразийском движении были более глубокими. Например, фундаментальное противоречие было между концепциями отцов-основателей Н. С. Трубецким и П. Н. Савицким, о чем говорилось ранее.
Тем не менее, в рамках евразийского движения была выработана стержневая теория, качественно определявшая его и отличавшая от всех других пореволюционных течений. Таким стержнем в евразийских построениях являлась геополитическая теория, разработанная П. Н. Савицким. Основы ее, как было отмечено выше, были заложены еще в годы Гражданской войны.
Основополагающая роль геополитики в евразийской концепции определялась через цели данного движения: «выработать новое географическое и историческое (по сути геополитическое – А. М.) понимание всего того мира, который они (евразийцы – А. М.) именуют российским или евразийским»[413]. Это имело не только большое научное, но и идеологическое значение, поскольку, как было отмечено выше, познание исторических процессов, в представлении Савицкого являлось необходимым условием для того, чтобы манипулировать, управлять им: «Отражая эпоху, евразийство желает и повлиять на нее»[414].
И. А. Ильин отмечал, что «евразийство есть прежде всего некоторая философия истории»[415]. В концепции П. Н. Савицкого историософские выводы совпадали с геополитическими, поскольку евразийцы претендовали на статус «обоснователей в русской науке геополитического подхода к русской истории»[416]. Этот подход П. Н. Савицкий изначально назвал геософским, где под геософией понимал «синтез географических и исторических начал»[417]. Такое определение почти полностью воспроизводило понятие политической географии Ф. Ратцеля (1814–1904)[418], как «науки, исследующей связь географического воззрения и исторического разъяснения»[419].
Кроме того, в послевоенной Европе наблюдался настоящий геополитический «бум», вызванный потребностью познания механизмов мировой политики, приведших к глобальным территориальным трансформациям. Это способствовало расцвету геополитических школ, как континенталистских, во главе с Р. Челленом, позже К. Хаусхофером, так и англо-саксонских, во главе с Х. Маккиндером. В этой связи ряд историков считает, что увлечение П. Н. Савицкого геополитикой – следствие влияния постверсальской идеологической атмосферы, и говорят об «оплодотворении» его теорий доктринами западных ученых[420].
Подобные высказывания не совсем корректны. Говорить о заимствовании нет оснований, поскольку, как было показано выше, в своих теоретических изысканиях П. Н. Савицкий опирался изначально именно на богатый опыт русской геополитической традиции. Свои истоки она брала в недрах не немецкой, а отечественной антропогеографии, точнее ее раздела – социальной географии[421]. Сами евразийцы указывали в числе своих геополитических предтеч А. П. Щапова, Л. И. Мечникова, Н. Я. Данилевского, В. И. Ламанского, А. А. Крубера, Д. И. Менделеева[422].
Подчеркнем, что Савицкий не являлся основоположником отечественного направления геополитической мысли, но, суммировав предшествовавшие теории российских геополитиков, которыми являлись профессиональные географы, историки, военные стратеги, экономисты, с разных ракурсов подходящие к геополитическому знанию – он впервые попытался системно применить данную область знания к объяснению российской истории, создав своеобразную геософскую концепцию. П. Н. Савицкий отмечал, что попытки применить «географическое истолкование истории» наблюдались в творчестве востоковеда В. В. Бартольда, но они были применимы к истории Ирана и Средней Азии[423]. Евразийцы же претендовали на статус «обоснователей в русской науке геополитического подхода к русской истории»[424].
