Просто отдых для души. И в том, что он её уже не полюбит, я как-то не сомневалась. Но очень боялась, что она детьми заставит его вернуться…
Санта слушала, замерев. Мама впервые была с ней настолько откровенной о таком. Наверное, раньше считала маленькой. Наверное, будь отец жив — так и держала бы при себе. С ним-то точно этим страхом не делилась.
— И даже не столько за себя. За него бы больно было… Он очень совестливый. Ему было сложно. Понятно же, что развод ему нелегко дался. Особенно, когда она вдруг воспылала. Особенно, когда своим поведением и детей в этот ужас впутала. Она подавала всё так, будто он не с ней разводится, а с ними. Я не видела это лично, только то, что было, когда мы уже вместе жили, но я не сомневаюсь в честности твоего отца. И я всегда очень боялась, что она его дожмет… Ты же не сразу у нас получилась, малыш…
Лена улыбнулась, потянулась к щеке Санты, скользнула так, как недавно Данила. Улыбнулась трогательно. Санта увидела, что у мамы немного блестят глаза. А у самой сжалось горло.
— Я побыстрее ребенка хотела, честно тебе скажу. Твой папа тоже очень тебя хотел, но я, наверное, чуточку больше. Его душа всегда к детям рвалась. Та женщина продолжала пить соки. Обвинять. Требовать. А я молилась, чтобы у нас побыстрее свой получился. Любовь к сыновьям вытеснить тобой не хотела. Но хотела, чтобы ему легче было быть со мной. Я ужасный человек, наверное…
— Ну ма…
— Но я его не уводила… Она всё разрушила. А я хотела для него спокойствия. Для нас спокойствия. Я тебя очень хотела… Ты даже не представляешь, сколько счастья ты нам подарила…
Санта хотела бы ответить, но не получилось бы. Вслед за мамиными, слезы появились уже на её глазах. Что тут скажешь?
— Мы уже довольно долго вместе были, когда поехали в ту Барселону. Я же и по врачам успела пробежаться, Петю даже затащила…
Первой в руки себя взяла Лена. Продолжила почти спокойно, улыбнулась даже на последних словах, вызывая такую же реакцию у Санты.
Их папа терпеть не мог врачей. Он всегда говорил, что здоров, как бык. И они ему верили…
— У нас не было проблем. Просто стресс убрать — и всё получится. Врачи говорили так. А как его уберешь, если он не готов от тебя отстать? Вот мы и договорились, что уедем на две недели. Представляешь? Наш папа и две недели без телефона, заседаний, встреч…
Санта улыбнулась, чтобы быстро перевести голову из стороны в сторону. Потому что не представляла.
— Сама не понимаю, как у нас получилось… Но… Получилось…
Глаза матери и дочки встретились. И те, и те лучились…
Санта очень любила слушать о том, как её привезли из Барсы. Конечно, этот рассказ не опошляли подробностями. Но ей всегда тепло становилось от осознания, что в дни, когда маме и папе было невероятно хорошо, когда они были только вдвоем, когда они друг друга невероятно сильно любили, у них случилась она.
— Ты спасла меня от страха, малыш… С тобой я уже ничего не боялась.
И пусть её заслуги в этом нет, но по грудной клетке теплом разливается любовь. Так сходу и не поймешь — своя или родительская.
Мамина рука так и лежит на щеке, Санта накрывает её своей ладонью, тоже гладит.
— А почему вы больше детей не захотели?
Этот вопрос она тоже не задавала. В детстве «сестричку» или «братика» не просила. По той причине, которую отчасти озвучила Даниле.
У неё были братья, но близости с ними не было. Она тогда не представляла, что может быть иначе.
Но родители… Они же мыслили не так.
Елена задумалась, ненадолго взгляд скосила. Потом снова на Санту — лучистый, но чуточку грустный…
— Мы хотели. Пробовали ещё… Но как-то не получалось больше. Бог так решил, значит. Весь в тебя вложился…
В кухне повисла тишина. Лена с любовью смотрела на своего ребенка. Санта — снова за окно. Туда, где снег и елки. Закусила губу, прикрыла глаза, выдохнула…
Нельзя всего и всегда бояться. Просто нельзя.
Чтобы подарить спокойствие отцу, её мама когда-то делала куда более рискованные шаги, чем те, которые сегодня страшат Санту. Вела себя смелее. Жалела себе меньше. Больше жалела его.
Не боялась сравнений с женщиной, которая, в отличие от «Риты», навсегда осталась в жизни её любимого мужчины. Потому что мать детей не вычеркнешь.
Может даже больше любила. И этому надо учиться.
Очень надо…
— Ма…
Чувствуя, как сердце сбивается с ритма, Санта вернулась взглядом к лицу Лены. Та продолжала улыбаться, когда Санта смотрела уже серьезно. Явно не ждала подвоха. Скорее всего явно же не готова услышать вот сейчас то, что Санта готова сказать…
— Ты только не волнуйся, хорошо?
Улыбка Елены становится шире. Она не ждет удара — кивает.
— Ты знаешь, что я человека одного люблю…
Слова срываются с губ Санты, и это почти так же страшно, как когда-то было признаваться в чувствах Даниле. Но если она хочет будущего с ним — это всё надо делать. Шаг за шагом. День за днем.
Ей и так повезло. Там, где казалось, нет ни единого шанса, ей так легко досталась огромная любовь. Которую нельзя предавать сомнениями, излишней осторожностью и скрываемым эгоизмом.
— Знаю, Сантуш… И жду, когда ты меня с ним познакомишь. Может на Новый год? Приезжайте вместе… Я буду рада…
Осознавая, что Санте нужна поддержка, Елена тут же её дает. Подхватывает, улыбается, смотрит тепло и предлагает так, что не усомнишься: она правда будет рада. Она примет выбранного дочерью человека. Она ей доверяет…
— Вам знакомиться не надо, мам…
Но дочь умеет удивлять.
Шепчет, зная, что щеки загорелись. Хочет отвести взгляд, но нельзя. Собирается, сжимается внутри, смотрит в глаза…
— Это Данила, мамуль. Данила Чернов.
* * *
— Зачем ты голая
