встречали Павла Антокольского и его жену Зою Баженову, Орика и Люсю Верейских, супругов Татьяну и Геннадия Фиш и, конечно, Марию Владимировну Миронову и Александра Семеновича Менакера. У Массов поили вкусным, крепким чаем с разнообразными сладостями. Чаепитие затягивалось допоздна. Бесконечные разговоры обо все на свете, остроты и, конечно, свежие анекдоты, чаще всего довольно рискованные, но здесь были все свои, верные люди. Наталья Львовна, Владимир Захарович и их дочь Аня навсегда остались нашими друзьями.
Как правило, Новый год мы всегда встречали с друзьями на Пахре, но как только стали хозяевами собственной просторной квартиры в Москве, несколько лет подряд друзья собирались у нас.
Особенно запомнился первый Новый год на Каретном. Это было одновременно новоселье и встреча Нового года. Народу было много даже для нашей большой квартиры. Дениса, которому было десять лет, нарядили Дедом Морозом.
И вот, как только пробило полночь и все выпили по первому бокалу шампанского, в дверях появился Дениска с белой ватной бородой, красным носом, в настоящей дедморозовской шапке и с сумкой через плечо. Он вручал каждому гостю новогоднюю открытку, на которой Витя заранее написал шуточное стихотворное поздравление. Все читали, смеялись, поздравляли друг друга. Как было весело! И казалось, ничто не сулит беды: болезней, неприятностей, огорчений.
Летом мы жили на Пахре, правда, уже на других дачах, а однажды даже ухитрились прожить и зиму на даче М. Слободского.
На даче был котел, который топили углем, и больше, кроме тепла, никаких удобств не было. Было две электроплитки. Топил котел и приносил два ведра воды каждый божий день наш электрик Гена Мазуров. Это был для него дополнительный заработок. Наверху был большой кабинет и маленькая спальня. Там было тепло и уютно, а внизу жить было невозможно из-за холода.
У нас часто собирались, разговаривали и, конечно, выпивали. Какой же интересный разговор без стопочки? Так уж у нас на Руси принято.
На даче Витя хорошо работал. В субботу, как обычно, приезжали мы с Дениской. И каникулы зимние и весенние Денису посчастливилось провести здесь.
Началась весна, и мы должны были съезжать с дачи… Морис Слободской собирался продавать дачу. Купил ее Юрий Трифонов, с которым мы были хорошо знакомы. Витя был очень рад этому, хотя понимал, какая грандиозная работа по достройке и ремонту дачи предстоит Юре и Нине, его жене.
Витя мечтал иметь хотя бы небольшую дачку, чтобы туда можно было приезжать в любое время года, но маленькие и недорогие дачи здесь не продавались, а жить хотелось именно в этом поселке среди друзей.
И вдруг нам повезло. Писатель В. В. Жданов предложил купить у него маленький домик-времянку. Домик был очень маленький даже для нашей семьи. Купля-продажа тщательно скрывалась, это считалось в те времена противозаконным. Вроде, мы просто «снимали». Времянку нужно было утеплить и отремонтировать. Без этого жить там было невозможно. Была печь, нещадно дымившая, пришлось ее перекладывать. Утеплили полы, стены, продлили терраску, часть ее остеклили, поставили стенку с дверью. И у Вити получился небольшой кабинет. Остальная часть оставалась открытой, и к нам, как всегда, валил народ.
Участок был красивый, но сырой, в нашей части было много осин. Мы их нещадно выкорчевывали, жгли костры…
Домик после ремонта стал как игрушка. Под старым дубом поставили большой стол со скамьей, и еще две скамьи нам сделал какой-то мастер, из прутьев, со спинкой. Он говорил нам, что такие скамейки стоят в имении Льва Толстого в Ясной Поляне. Ну, конечно, многие писатели захотели поставить такие же толстовские скамейки на своих участках.
В домике было очень уютно, веселые занавески, картинки на стенах. Денис в то время много рисовал, и рисовал интересно. Его рисунки нравились Оресту Верейскому, который тоже жил в нашем поселке и был давно знаком с Виктором. А над печкой Дениска нарисовал пастелью петуха такой красоты и яркости, что многие приходили посмотреть на нашего петуха.
Несмотря на небольшой размер нашего домика и совсем небольшую терраску (террасой ее даже нельзя было назвать), к нам с удовольствием приходили друзья-приятели, сидели в саду за большим столом под дубом, а если приходили два или три человека, то — на террасе.
Как ценилось тогда общение, долгие разговоры! И какие интересные! Сейчас, в наше время, когда большинство из этих людей ушли в мир иной, все изменилось… Изменилась жизнь, пришло другое, страшно деловое поколение. Им не до бесед на отвлеченные темы, а литературе, искусству, театру сейчас не придается такого значения, как раньше, после 60-х годов, и позднее… Неужели не вернутся времена, когда процветала интеллектуальная жизнь?
Мы продолжали вот уже несколько лет жить в маленьком Домике без удобств. Кончалось лето, мы переезжали в Москву. Иногда в зимнее время Виктор ездил в Малеевку или Переделкино. Мыс Денисом приезжали туда на выходные дни. У нас уже была машина. Теперешнее поколение с трудом может поверить, что «Волга» стоила три тысячи шестьсот рублей на те старые деньги 60-х годов.
Выходили Витины книжки, и немалыми тиражами, поэтому мы могли позволить себе купить машину и даже времянку в поселке писателей. Но денег на хорошую дачу, где можно было бы жить и зимой и летом, у нас не было. Хотелось жить именно здесь, где жили наши друзья и приятели, с которыми связала нас жизнь еще в довоенные и военные годы.
Кто-то продавал дачу, например Вильям-Вильмонт. Его недостроенный дом купил Юрий Бондарев. А потом стал обитателем поселка и Григорий Бакланов, затем в поселке появился известный дирижер Кирилл Кондрашин, купивший дачу одного писателя. Георгий Березко продал дачу уже становившемуся знаменитым Юлиану Семенову.
Однажды Витя сказал, что вряд ли мы дождемся дачи в этом поселке, нужно искать в других местах.
Хотя в правлении ДСК Витино заявление на покупку дачи было первым, за ним шел Евгений Габрилович и еще кто-то, но пока нам не светила дача именно здесь.
Витина гипертония набирала силу, часто повышалось давление. Но пока это так называемая «транзиторная форма»: то повышается давление, то прекрасное самочувствие и никаких высоких цифр давления, идет жизнь, наполненная работой, встречами с интересными людьми, но главное — работа, работа… Много планов, замыслов…
Первая же книжка «Он живой и светится» принесла Виктору успех. Несколько раньше вышла «крокодильская» книжка «Железный характер», куда вошли некоторые коротенькие рассказы и фельетоны, написанные раньше, чем Витя начал писать детские рассказы.
Первое поздравление с выходом этой книжки Витя получил от Ардова. Виктор обрадовался звонку старого друга. В последнее время они редко
