к инею, любовь?! Что я написала в том проклятом письме?
Глава 9. Подводные камни… новые
Насчёт экскурсии Райден не соврал. Он показывает нам всю обновлённую красоту Академии, но я уже не могу наслаждаться ею в полной мере. Меня переполняют мысли, кусочки пазла никак не желают складываться в единую картину.
Либо я давно и плотно схожу с ума, либо отвратительно выражаю мысли и чувства, так что Райден из моего письма понял буквально противоположное. Есть ещё один вариант, который беспокоит меня больше всего: письмо могли подменить.
Но этот вопрос отходит на второй план по сравнению с другим: зачем кому-то меня травить?
Поехала в Академию, чтобы найти ответы, а получила ещё больше вопросов.
В преподавательской столовой, куда нас приглашают на ужин, готовят отменно. Веспула приходит разделить с нами трапезу, но вся поглощена какими-то записями и прямо вокруг тарелки расставляет колбочки и баночки. Она бесконечно что-то бормочет.
Хочется спросить, как успехи, но страшно её отвлекать.
— Показатель и-бэ-эс в красной зоне, — говорит она, встряхивая тонкой бумажкой, которая мгновенно меняет цвет. Глаза Веспулы округляются, она широко улыбается и восторженно восклицает: — Отвратительно! Просто дрянь!
С академических лет мне было интересно, что происходит в её голове, но сейчас она кажется ещё более непостижимой.
Тиора тоже с нами. Она много заливисто смеётся и легко поддерживает беседу на любую тему, будто ей необходимо занять собой всё пространство. Я же всё больше молчу, на фоне неё выглядя, наверное, очень угрюмой.
— Рай, ты пробовал пахлаву? — щебечет она и тянется за тарелкой. — Это же восточное блюдо, его делают в Вайшне?
— Сомневаюсь, — с холодной учтивостью отвечает ректор, едва приподняв уголки губ. Но Тиору это не смущает.
— Вилле, и ты попробуй!
Не выдерживаю и тихо смеюсь.
— Тоже прошлое решила вспомнить? Ты постоянно меня кормила сладостями.
— Почему ты так говоришь, будто это было пыткой? — хихикает бывшая соседка по комнате.
— Вилле ненавидит сладкое, — в унисон отвечают Райден и Руби.
— Всё в порядке, — заверяю я. — Я воспринимала это, как лекарство, в сладостях Тиоры было больше травы, чем сахара.
— Конечно, они исключительно полезны! — обиженно надувает губы эльфийка.
Райден чуть закатывает глаза.
— Клянусь, если я ещё раз услышу «всё в порядке», то наложу на тебя дипломатический арест.
— Запрёшь меня в башне, Рай? — насмешливо спрашиваю я и с ужасом отмечаю, что прозвучало это неуместно игриво.
Руби прячет ухмылку за чашкой чая, Веспула не замечает ничего вокруг, а улыбчивое лицо Тиоры становится похоже на натянутый мыльный пузырь, который вот-вот лопнет. Не переставая улыбаться, она дёргается, блюдо в её руках накреняется, и вся пахлава летит на моё платье.
— Ох, Вилле! Прости! — восклицает она, округлив глаза. — Какая же я неуклюжая!
Довольно занятно, что она начинает извиняться до того, как тесто в меду достигает своей цели. Впрочем, достигнуть её пахлаве и не суждено: спокойно существовавший в кувшине сок поднимается миниатюрным штормом и на лету сбивает десерт на пол.
— Как неловко, Тиора, — лениво тянет Райден. — Не заставляй меня краснеть за моих сотрудников.
— Для секретаря это особенно неуместное качество, — вздыхает Руби. — Часто она выливает кофе тебе на брюки?
— Обычно я оказываюсь быстрее.
Цвет лица Тиоры трудно передать человеческим глазом, тут нужно драконье зрение, чтобы уловить все нюансы оттенков.
— И как неудобно, наверное, вытирать пролитый кофе с колен начальника, — бормочет как будто себе под нос Веспула. — Особенно, если он всё никак не желает снять перед тобой штаны.
Мыльный пузырь лопается — улыбка Тиоры превращается в оскал. Эльфийка вскакивает и убегает, яростно цокая каблучками по полу. Райден качает головой.
— Какие вы жестокие.
— Мы должны поощрять её желание влезть тебе под кожу, Рай? Или закрыть глаза на то, что пахлава с блюда упала не случайно? — фырчит Руби, выпуская дым из ноздрей. — Как была шваброй, так и осталась. Зачем ты её держишь?
— Я привык рассматривать профессиональные качества прежде всего. Она толковый работник. Думаешь, на вакансию секретаря с переездом в Академию у нас стоит очередь?
— Когда женщина бросает успешную карьеру целителя, чтобы носить кофе и документы на подпись, стоит задуматься о её мотивах, — ворчит Руби. — Травки она знает, алхимию тоже — смотри, не глотни любовного зелья с кофейком. Очнёшься уже будучи аллором Нейви в постели со шваброй.
— Водные драконы в неволе не размножаются, — ухмыляется Райден.
— А ей ты говорил об этом? Напомнить, как…
В глазах Рая сверкает молния, и Руби тут же прикусывает язык. Я настораживаюсь.
— Что напомнить? — спрашиваю я настойчиво.
Друзья-драконы недовольно переглядываются. Руби с сожалением разводит руками.
— Глупая история, — произносит Райден с ноткой раздражения. — Не стоит и упоминания. Если вы закончили трапезу, я провожу вас до библиотеки и покину, с вашего позволения. Я оставил на вечер множество дел.
Веспула даже не прощается с нами, разводя над столом красный дым.
На душе у меня неспокойно, но Рай прав: найти истоки моего недуга важнее, чем выяснять, что происходило между ним и Тиорой. В конце концов, какое право я имею в это лезть? Даже если что-то было на самом деле, он свободный мужчина.
У резных дверей библиотеки Райден прощается с нами, передав нас библиотекарю — шустрому эльфу в больших очках. Он ориентируется в этом бесконечном книжном царстве, как у себя дома.
Мы перебираем книжки не с тем энтузиазмом, которого я ждала ещё утром. Слишком сильна уверенность, что Веспула в любом случае даст нам ответ завтра, так что мы просто потратим время, выискивая информацию про драконью хандру, как выразился Сэм.
Вспомнив про юриста, я лезу в сумочку за визиткой, чтобы проверить, нет ли от него сообщения. К моему удивлению, карточка переливается золотыми отблесками. Сэм пытался связаться со мной, и не один раз.
Активирую заклинание связи, проведя ногтем по узорам на визитке. Думаю оставить юристу сообщение, но он тут же отвечает на вызов, и я слышу его взбудораженный голос:
— Аллира, добрый вечер, вы можете говорить?!
— Добрый вечер, алл Мэйвиз. Как видите, я же говорю с вами.
— Да, конечно, — произносит он смущённо, но затем его речь снова становится торопливой и эмоциональной. — Вы не представляете, что я узнал!
Тон Мэйвиза не наводит на оптимистичные мысли.
— Вы знаете, что за вашим домом следят?
— Что? — вопросительно смотрю на Руби. Она пожимает плечами, настороженно хмурясь — для неё это тоже новость. Впрочем, Руби слишком редко бывает дома, чтобы заметить слежку.
— Я бы сказал большее, следят конкретно за вашим сыном, — добавляет грифон тоскливо.
— За
