холодные змеиные глаза, чтобы понять, что совесть ему не нужна, она была задушена в колыбели, как змеи младенцем Гераклом. И Трелони явно гордился своим достижением.
— Это невозможно, мистер Трелони! Приглашения рассылались за полгода, любое изменение в списках соглашалось лично с секретарём его императорского величества... — обеспокоенно говорил чиновник.
— Ясно, — осадил его Альберт. — Что ж, ничего... Спасибо Вам за помощь, мистер Князев, — не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что приторная улыбка Трелони не предвещает ничего хорошего.
— Я прошу Вас проявлять благоразумие, мистер Трелони. Если о моём участии кто-то узнает...
— Не узнает, — успокоил его англичанин. — Конверт пропитан Дурманным зельем, которое прекрасно впитывается через кожу. Через сорок минут Вы забудете о нашем разговоре, но причины для помощи нам у Вас будут. Так или иначе, Вы в безопасности от допроса легиллиментами; они ничего не найдут. Мистер Грейвз! — окинул он молодого человека. Грейвз порывисто поднялся и, кивнув Князеву, который совершенно не изменился в лице от услышанного, покинул ресторан.
Трелони попрощался и вышел вслед за напарником. Персиваль стоял на улице и курил, подставив лицо крупным хлопьям снега, почти растворившихся в опускавшихся сумерках. На улицах уже зажгли фонари, и трамвайные рельсы отблескивали оранжевым, когда проезжал звенящий и грохочущий трамвай. Снег кружился в неподвижном воздухе, бесшумно падая под ноги суетившимся и бежавшим куда-то людям.
Каким бы ни было время суток, Москва постоянно куда-то спешила: люди бодро шагали, громко переговаривались или просто бросали обрывки фраз, чтобы никуда не опоздать. Совсем как в Нью-Йорке, только холодно, как в девятом круге Ада. Хотя, согревающие чары не давали закоченеть слишком быстро. Грейвз задумался: мог ли он почувствовать себя здесь, как дома? Он всего пару раз выбирался за пределы Нью-Йорка, но нигде особенно не пытался прижиться. Почему холодная страна за тысячи километров должна стать исключением?
— Хорошая работа, — сказал Трелони, закуривая рядом с юношей.
— Ага, — буркнул Грейвз, понимая, что его заслуга в том невелика.
— Вы очень выразительно молчали, Перси, — усмехнулся Альберт. — Это первый шаг в сторону новых горизонтов.
— Мне не по душе Ваши методы, — честно ответил молодой человек. — Мне вполне неплохо живётся в качестве мракоборца.
— И Вы хотите всю жизнь провести рядовым мракоборцем?
— Рядовому мракоборцу не дают задачу поймать Геллерта Грин-де-Вальда, — парировал Грейвз.
— Такую задачу дают либо если мракоборец выдающийся, либо если от него хотят избавиться. Зная Ваш характер, мистер Грейвз, я бы не смотрел на это дело оптимистично. Но выбор Ваш.
— Это невозможно.
— На Вашем месте, сэр, я бы посоветовал Вам поискать тут своих коллег. Скорее всего, Вы в этом деле лишь приманка. Без обид, у Вас большой потенциал, но невыносимый характер это нивелирует.
— И чем я вызвал Ваше сострадание?
— Это не сострадание, — отмахнулся Трелони. — Просто я терпеть не могу расточительство человеческого ресурса. Вы можете далеко пойти, если не наломаете здесь дров. И я могу помочь Вам в этом.
— И что же Вы захотите взамен? — прищурился Персиваль.
— Бросьте, Грейвз, я не настолько ужасен.
Грейвз посмотрел на него исподлобья, как бы спрашивая, не считает ли Альберт его совсем идиотом. Несмотря на свирепый вид, Грейвз был не самым глупым мракоборцем; во всяком случае, он был не настолько туп, чтобы его головой можно было ломать двери.
— После того, как я совершаю что-то, грозящее мне международным судом и экзекуцией в Министерстве, я обязательно должен совершить доброе дело. Так что считайте, что Вы невольно сыграли в рулетку и сорвали «Джек-Пот».
— Оставьте свою щедрость страждущим, — бросил юноша. — На сегодня всё?
— Да, мистер Грейвз, — проговорил Трелони. — Если Вы не против, я Вас покину. Сообщите мне, если будут какие-то новости об Аргутинских.
— Куда Вы собираетесь?
— В галерею, — невозмутимо повёл плечами мужчина. — Не Вы один можете позволить себе культурный отдых. Кстати, Грейвз, — быстро добавил он. — Советую Вам пользоваться каминной сетью, русские не любят, когда кто-то приходит без стука, — сказал он и трансгрессировал.
***
Во время разговора Дарья дала понять, что визит к ним — дело решённое. Оставалось только узнать, когда их с Трелони будут ожидать и как вести себя в окружении русских аристократов. Грейвз привык относиться к людям без раболепия, но, по мере своего пребывания в России, он начал догадываться, что в этой стране не все согласны с его мнением. Наверняка, Трелони знал, что нужно делать, но Грейвзу чертовски не хотелось терять баллы в глазах княжны. Персиваль понимал, что это мальчишество, но когда у тебя рядом находится обаятельная девушка с лёгким флёром тайн, сложно заставить свой мозг работать без перебоев. Поэтому ему нужно было заиметь пару козырей в свой рукав. Он немного подумал и отправился в гостиницу.
После тяжёлого дня, исполненного прогулок на морозе, поездок в переполненных троллейбусах и просто неожиданных встреч разной степени приятности молодому человеку просто необходимо было прийти в себя. Тёплая ванна и горячий чай были бы очень кстати... трансгрессировав в свой номер, Грейвз припомнил, что с утра горячей воды не было. Он попытал счастья ещё раз, и надежда его была оплачена: вместо ледяной воды из крана текла чуть тёплая. Персиваль страдальчески закатил глаза, но тут же напомнил себе, что всё лучше, чем ездовая выхухоль, которые не моются вообще. А он провёл в обществе этого зверя добрую неделю своего пути в Россию. Рядом с фаянсовой ванной стоял полуметафорический медный таз, как бы намекавший на положение вещей, в блестящему боку которого была прицеплена бумажка: «Кипятите. С уважением, администрация». Юноша тяжело вздохнул и, закатав рукава, набрал в тазик воды.
Вроде, они жили в цивилизованном двадцатом веке, да и находились они не в сердце Сибири, но Грейвза поражало то спокойствие и даже безразличие, с которым ему предлагали снизойти до каких-то пещерных удобств. Но делать было нечего. По ту сторону стенки, в соседней ванной, ругалась какая-то немка. Грейвз не был силён в языках, но, судя по всему, немолодая волшебница никак не могла получить воду нужной температуры и предпринимала уже пятую по счёту попытку получить желаемое. Она наливала полную ванную, залезала
