Боби Грейну не пришлось ударить в третий раз. По сходням на палубу ворвались двое полицейских. Один из них с такой силой ударил Боби Грейна резиновой дубинкой по голове, что тот пошатнулся. Затем оба схватили его за руки, завернули их за спину и свели Боби на берег.
Видя, что его друга обижают, Ако хотел броситься на помощь. Боби Грейн издали замотал головой и крикнул: — Айда, Ако, беги домой и расскажи! Удирай!
Белые люди куда-то увели друга Ако. Грубой и безжалостной была их хватка. И никто из тех, что собрались на берегу, не сделал попытки вмешаться, помочь Боби Грейну. «За что его били, за что увели? — думал Ако. — Не за то ли, что он спас человеку жизнь? Странные люди эти белые».
4
Ако не умел читать, не знал названия ни одной улицы и все же разыскал домишко старых Грейнов, так как в его памяти запечатлелись все детали дороги. Старый портов"ый сторож всю ночь бодрствовал, охраняя один из товарных складов. Теперь он спал, и Ако встретила мать Боби с незнакомым пожилым мужчиной, которого трудно было назвать белым, такое у него было необычное иссиня-красное лицо.
— Где Боби? — тотчас же спросила миссис Грейн. — Верно, опять забрался в кабак?
— Боби ударил белого человека, — ответил Ако. — Двое белых мужчин били Боби и увели его.
— Эх… — с внезапно вырвавшейся досадой крякнул незнакомый мужчина. — Стало быть, зря я пришел. «Нимфа» не может ждать, пока Боби отсидит под арестом. А нам позарез нужен толковый боцман.
— Мистер Севедж, значит, вы думаете, что Боби придется долго сидеть? — заволновалась миссис Грейн. — Выходя нз дому с этим бродягой, он не брал в рот ни одной капельки. В трезвом виде Боби никогда не дерется. Как же понять такое происшествие?
— Надо спросить у этого таракана. Хэлло, парень, где это было, когда Боби ударил белого мужчину?
— На корабле. Боби рассердился на белого повелителя, взбежал на корабль и ударил его раз, потом еще раз.
— Ну да, тогда ясно, — прищелкнул языком мистер Севедж. — Боби избил какого-нибудь штрейкбрехера. Тогда и думать нечего, что до конца забастовки его выпустят. Сумасшедший человек! А мне так бы нужен боцман. «Нимфа» не может ждать окончания стачки.
— Мистер Севедж, вы доставили бы мне большое удовольствие, освободив нас от этого дармоеда, — миссис Грейн, как просительница, погладила рукав краснолицего человека. — Может, вам на корабле он бы сгодился, а мы прямо ума не приложим, что с ним делать.
Севедж оценивающе оглядел Ако с головы до ног. О предложении миссис Грейн стоило подумать.
— Откуда ты родом? Где твой дом? — спросил он.
— Оттуда, — показал Ако вдаль. — Ригонда, большой остров, далеко отсюда.
— Как ты приехал?
— Ако работал на корабле. Белые люди привезли сюда, сказали, что отвезут домой. Ако не хочет оставаться, Ако хочет домой… на Ригонду. Ему не нравится. Чужая земля.
Голос мистера Севеджа стал дружелюбнее и ласковей.
— Ако может попасть домой, если он желает. Тогда Ако должен пойти вместе со мною на корабль. Большой корабль, красивый корабль, хорошая жизнь, мало работы. Корабль пойдет на Ригонду.
— Но Боби Грейн говорил, что ни один корабль не может идти, пока белый повелитель не станет платить много денег.
— Я буду платить много денег, мой корабль может идти. Ну, пойдет Ако со мною на корабль?
— Если белый повелитель повезет Ако на Ригонду, тогда Ако пойдет с ним и будет работать. Денег вовсе не будет спрашивать.
— Олл раит! Скажите мне спасибо, миссис Грейн. Этот парень больше не будет обременять вас.
— Да благословит вас бог, мистер Севедж! Я надеюсь, что Боби вы об этом не скажете ни слова. Он может рассердиться. Вы же его знаете.
— Не беспокойтесь, миссис Грейн. До Ливерпуля далеко. После сдачи груза «Нимфа» пойдет в док и экипаж получит расчет. Надеюсь, что на обратный рейс я смогу набрать новую команду. Ну, Ако, если у тебя есть какие-нибудь вещи, забирай их да пойдем.
— Все вещи Ако на нем. Ако может идти.
— Олл раит! До свидания, миссис Грейн.
— Всего доброго, мистер Севедж.
Старая леди подала краснолицему джентльмену руку, легонько толкнула Ако в плечо и проводила их взглядом.
— Что Ако делал на корабле? — расспрашивал по дороге в порт Севедж, штурман трехмачтового барка «Нимфа».
— Ако мыл палубу, натягивал паруса и лазал на мачту, — расрказывал юноша. — Ако долго резал больших рыб и вытапливал жир.
— Ага, значит, ты был на китобойном судне.
— Большее рыбы — как корабль. Белые люди их убивали и резали на куски.
— Теперь тебе не нужно будет резать рыб и мыть палубу. На моем судне легкая работа. Один раз поднять паруса и управляй кораблем. Ако будет сидеть на мачте и смотреть, где находятся другие суда.
— У Ако зоркие глаза, далеко видят. Он скажет, когда будет Ригонда.
— Вот и хорошо. На Ригонде я тебя отпущу, если ты захочешь.
Бурная радость кипела в груди юноши: он поедет домой! Еще только немножко обождать, пока корабль дойдет до тех мест, тогда опять настанет хорошая жизнь. «Нелима, Нелима… мы выстроим хижину и выдолбим пирогу. Утром Ако будет отправляться на рыбную ловлю в лагуну, а Нелима разожжет огонь. По вечерам мы. все будем собираться на берегу залива, долго будут звучать песни и долго будут плясать молодые островитяне. Ако будет много смеяться, он давно не смеялся. И Нелима будет смеяться, и Онеага, Тули, Хитахи. Ловаи взберется на пальму и будет сбрасывать вниз орехи, Манго стрелой убьет птицу и скажет: „Это тебе, Ако, тебя долго не было с нами“. Все усядутся вокруг костра и будут слушать рассказы Ако о белых людях и Чужой земле. Жаль, что там не будет Боби Грейна. Ако с друзьями Построили бы ему хижину и сделали лодку; они вместе ловили бы рыбу. Но, может быть, он приедет позже. На острове все будут любить Боби Грейна, потому что он друг Ако… хороший белый человек».
Доверие, которое своим дружеским отношением заслужил Боби Грейн в глазах Ако, естественным образом Ако перенес на мистера Севеджа. Ако полагал, что он друг Боби Грейна, следовательно такой же хороший человек, как Боби. Поэтому Ако ни на минуту не усомнился в посулах Севеджа, верил каждому его слову и доверчиво надеялся на скорое исполнение своих заветных желаний.
В самом отдаленном углу порта стоял трехмачтовый парусник. Груз был уже принят, корабль приведен в порядок и мог хоть сейчас отправляться в путь. Эта проклятая забастовка! Не могли они обождать пару дней, пока «Нимфа» не отчалит! Теперь капитану Хемсону со своим верным помощником Севеджем приходилось, как собакам, бегать по разным помойным ямам и вербовать всякий сброд — пьяниц, лодырей, заморышей и разных проходимцев, которых в другое время не пустили бы на палубу. И слава богу еще, чтс на свете были такие отбросы, которым все нипочем, а то «Нимфа» могла бы неделями дремать в порту, дожидаясь, когда окончится стачка. А каждый праздно проведенный день стоил денег, больших денег.
