Черт. Это звучит логично: стать его покорной шлюхой, выполнять самые гадкие и напрочь извращенные сексуальные прихоти, превратиться в послушную наложницу, услужливую рабыню. Тогда у него будет гораздо больше мотивации ограждать свою собственность от других зверюг. Ведь пока он помогает лишь по воле принципов, морали. На сколько хватит подобного запала? Неделя? Месяц? А дальше?
Этот хищник жаждет заполучить мое тело. Без насилия. Добровольно. Жаждет, чтобы я пришла и все сделала сама. Взяла его гигантский член в рот, заглотила в глотку до предела. Раздвинула перед ним ноги, позволила иметь себя любыми способами. Он дает время на раздумья.
А потом… его терпение лопнет. Однажды ему наскучит возиться впустую, ничего не получая взамен, тогда он просто вышвырнет меня на улицу. Другие будут только рады подхватить, подобрать беззащитную жертву.
Даже дурно воображать вероятное будущее. Этим ублюдкам наплевать, могу ли я вернуть долг, отдать деньги, им нужно хоть как-то удовлетвориться, пусть не по финансам, так хоть плотски, выместить злобу, сорвать гнев на мне. Я никому не докажу свою невиновность, ничего не сумею объяснить. Им плевать. Точка.
— Счастливая ты, — протягивает Лида. — Эх, мне бы такого шикарного самца. Еще и нежный, сразу видно джентльменом рядом с тобой держится. Скрывает животные инстинкты. Но ты его сильно не маринуй. Устанет от скромности.
Счастливая. Трындец. Слов нет, чтобы с этим утверждением поспорить.
— Прости, Лид, — возвращаюсь за стол. — Пусть босса и нет сегодня, а работы куча. Некогда мне болтать.
Выпроваживаю подругу из кабинета и возвращаюсь к своим тяжелым раздумьям, гадаю, как поступить, как выбраться из чудовищной передряги, в которую попала по собственной тупости.
Понимаю, что не смогу спать с мужчиной просто так. Без чувств. Уже пыталась, в итоге сама над собой и надругалась. Плохая из меня проститутка. Не вывезу новый забег. Понимаю, не сумею смириться, не переломлю себя. Тогда как быть?
Представляю, как прихожу к нему в спальню ночью, как опускаюсь на колени, как прикасаюсь к его гигантской вздыбленной плоти…
Трясет. Дико. От ужаса трясет. От отвращения. От отчаяния.
Ну, не смогу я так. Не смогу. Теперь точно. Пробовала однажды. Еле выдержала. И он почувствует. Заметит. Поймет. Где же выход? Где спасение? Что мне делать?
Глава 23
Подскакиваю на постели, просыпаюсь в холодном поту. Вряд ли сумею описать, что именно мне приснилось, что пригрезилось, однако это было нечто однозначно жуткое, совершенно чудовищное. Судорожно сглатываю, стараюсь унять дрожь. Дышу тяжело, сбивчиво. Адски трудно угомонить одуревший пульс.
Хм, а это откуда? Мотаю головой, будто лихорадочно стараюсь отогнать остатки дурного сновидения.
Странные звуки. Не сразу понимаю, откуда они доносятся. Сверху или снизу, с какого именно этажа.
Поежившись, натягиваю простыню до подбородка. Снова прислушиваюсь. Впрочем, особо напрягаться не нужно. Слышно и так. Достаточно отчетливо разбираю очень настораживающие вскрики.
Черт. Да что же это такое? Явно не кошмар наяву. Может, кто-то фильм включил? Амир ужастик смотрит? Ну неудивительно. Хотя все равно непонятно.
Раздается протяжный крик. И еще один. Причем женский.
Боже. Меня продолжает неистово колотить. Озноб сотрясает тело изнутри, завладевает мною без остатка, порабощает целиком и полностью.
Крики не затихают. Наоборот — становятся еще громче. Теперь я даже способна различить два женских голоса.
Что творится? Что происходит? Кого-то пытают? Избивают? Насилуют?
Воображение услужливо подбрасывает абсолютно дикие картины.
Проклятье. В доме разыгрывается бойня. Кровавая. Реальная. Настоящая. Ощущение именно такое. Иначе зачем этим женщинам орать, будто их живьем режут?
Похоже, люди Амира развлекаются, нашли несчастных девушек и ни в чем себе не отказывают, пустились в разнос.
Накрываюсь простыней, для верности еще и под подушку прячусь. Однако жуткие стенания ничем не заглушить. Или это только кажется?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Проклятье. Я здесь никто. Все равно ничего сделать не смогу. Глупо пробовать. Хотя можно постараться и спугнуть этих уродов.
А если там сам Амир? Наблюдает или активное участие принимает? Вряд ли без его одобрения тут хоть что-то может происходить.
Дьявольский расклад. Ужасающий. Горло сдавливает стальной обруч. Парализующая дрожь прокатывается по рукам и ногам. Сердце колотится в районе пищевода, будто жаждет выпрыгнуть наружу.
Неужели мне придется бездействовать? Просто терпеть? Ждать, пока эта жуть прекратится? Неужели никак не смогу помочь? Не попытаюсь?
Идиотская идея. Безумная. Но черт, нужно попробовать, рискнуть. Иначе не смогу себя простить. Не сумею спокойно жить дальше.
Пропади все пропадом.
Поднимаюсь на кровати, соскальзываю, ступаю по полу босыми ногами. Крики не затихают ни на миг. Даже становятся еще громче. Поэтому моя совесть не способна успокоиться. Душа рвется на части.
Ох, внизу точно творится нечто страшное. Теперь четко различаю, откуда доносятся пугающие стоны боли. С первого этажа.
Так. Может, чем-нибудь вооружиться? Осматриваюсь вокруг в тщетном поиске весомого предмета для защиты. Ничего. Тут никаких ваз и статуэток не найти.
Буквально взвываю от безысходности.
Ладно. Нельзя время терять. Беззвучно выругавшись, бросаюсь вперед. Открываю дверь своей спальни, выскальзываю наружу, поспешно движусь по темному проходу, направляюсь к лестнице, начинаю опускаться. Ниже и ниже, к источнику воплей.
Тянет зажать уши ладонями. И самой заорать. Завопить изо всех сил.
Господи. Застываю, вцепившись в перила лестницы, прирастаю к ступенькам, не способная шелохнуться. Замерзаю изнутри.
Глаза расширяются до острой нестерпимой боли. В горле забивается пораженный крик. Немой вопль бьется о мои ребра, раздирает грудь.
Боже. Даже слов нет. Причем никаких. Вообще. Ни единого звука теперь не сумею издать.
Практически цепенею от увиденного.
Что же…
Сглатываю с огромным трудом.
Тут точно никого не насилуют. Не пытают. И уж явно не убивают. Даже моего скромного сексуального опыта хватает для полного понимания происходящего. Картина недвусмысленная.
Моргаю. Часто-часто. Ощущения дико странные. Что-то обжигает грудь. Очень непонятное и необычное чувство, точно кипяток по жилам разливается.
Больно? Нет. Просто мерзко и неприятно. Не привыкла я к таким зрелищам. Свет скупой, приглушенный, но основное все равно прекрасно можно разглядеть.
Амир трахает двух женщин. Одновременно. Ну почти. Укладывает одну поверх другой и двигается, будто забивает гвозди молотком. Его громадный орган не знает усталости, входит в разные отверстия как по маслу. Полностью покидает плоть, а после снова до упора вглубь вбивается. Вырывает надсадные вскрики, которые меня сюда привели.
Секс втроем. Кажется, так это называется?
Омерзительные хлюпающие звуки наполняют пространство вокруг. Крики становятся еще громче. Обращаются в истинные вопли.
Стискиваю перила настолько сильно, что костяшки пальцев белеют и чуть не отнимаются. Понимаю, что нужно убираться отсюда. Чем скорее, тем лучше.
Но сдвинуться с места не могу.
Я такого не видела. Особенно в жизни. Да и в порнографии. Я вообще мало подобного «кино» смотрела. Про реальность и упоминать не стоит.
Вот, чем занимаются в клубах, о которых Лидка упоминала.
Грязно. Разнузданно. Порочно. Примитивно. Похотливо.
Без стыда и совести. Прямо посреди гостиной. Практически на входе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Меня передергивает от жесточайшего отвращения. Но отвернуться, отвести взгляд не удается. Есть во всем этом нечто… завораживающее?
Амир абсолютно голый. На его теле напряжен каждый мускул. Впечатление, будто под кожей застывает металл. А эти женщины тоже обнажены. Красивые и стройные, обе в одинаково идеальной форме. Даже завидую им немного. Безупречная кожа, без изъяна.
