+++
— Так когда дом украшать будем? — спрашивает Амир.
Я тупо моргаю, глядя на него. Пару дней, пожалуй даже больше недели уже, меня забирали после работы его бугаи. Он лично никак со мной не пересекался. И вот неожиданно решил почтить вниманием. С чего бы вдруг?
Напрягаюсь моментально.
— Ты о чем? — сглатываю ком в горле.
— Ну ты хотела, — заговорщически подмигивает. — Всю эту новогоднюю хреноту по стенам цеплять. Дождики-хуеждики. Прочая шлабуда. Чем там еще принято хату загаживать?
Супер. Он на полном серьезе предлагает мне отправиться за покупками. Как бы отказаться от столь заманчивой перспективы? При этом не нарваться на ярость, не обидеть его. Сохранить мир в нашей до жути странной паре.
— Ой, я сама украсить не смогу, — протягиваю медленно, выдумываю на ходу. — Тут надо несколько человек. Знаешь, это не так просто все, потому что я люблю в своем особенно стиле дом украшать и…
— Ну так будут люди, — усмехается. — Лодырей в доме хватает.
— Я же их не знаю, — передергиваю плечами. — Как-то неудобно. Я не представляю, как с ними общаться и просить что-то выполнить.
— Просить — не надо, — хмыкает. — Приказывай.
— Я не…
— Я сам тебе помогу, — заключает тоном, не терпящим возражений. — Все, кончай сопли жевать. Прыгай в тачку.
Подчиняюсь ему, поскольку спорить явно будет бесполезно. Однако очень стараюсь забираться в автомобиль максимально медленно. Тяну время, гадая, как бы отвертеться от вероятного похода по магазинам.
Я обожаю выбирать всякую мишуру, гирлянды, елочные игрушки.
А тут что меня ждет? Дождики-хуеждики? Даже повторять гадко. От совместных покупок с Амиром точно возненавижу любимый праздник. Буду потом от всего новогоднего как от проклятья шарахаться.
— Знаешь, я устала, — выдыхаю наконец, пристегиваю ремень безопасности. — Голова раскалывается. День был ужасный, босс постоянно меня нагружает, придумывает разные задания. То одно, то другое. Я бы хотела лечь спать пораньше.
— Понял, — хмыкает, мрачно прибавляет: — Разберусь.
— С чем ты разберешься? — мой голос от тревоги на шепот срывается.
— С боссом твоим, — холодно усмехается. — С кем же еще?
— И как, — закашливаюсь. — Как ты планируешь это осуществлять?
— Ну, — пожимает здоровенными плечами, одним движением вызывает во всем моем теле ледяную волну ужаса. — Заказывай. Могу ногу ему сломать. Или руку. Пусть отдохнет в больничке. Некогда будет мозг тебе парить.
— Не надо, — выпаливаю сдавленно. — Пожалуйста, не нужно.
От любого другого человека я бы приняла подобное высказывание за шутку, но от Амира это выглядит реальной угрозой. Сладким обещанием, которое он за секунду претворит в жизнь. Достаточно вспомнить про то, как легко всадил кулак в рожу Андрея или как практически насмерть забил «Лютика». Ему закон не писан, тормоза давно сорваны. Прет как танк, напролом.
— А чего он тебя прессует? — спрашивает неожиданно жестко. — Какого хрена задания раздает?
— Я же работаю, — выдаю медленно. — Это нормальная часть работы. Вот и все. У других точно такое положение.
— Не знаю, — кривится. — У моих подчиненных башка не трещит. Довольные ходят. От счастья трескаются. А ты дерганная вся. На измене, на стреме вечно.
Конечно, у тех громил башка не трещит. Они же отбитые отморозки. О чем им вообще переживать и рефлексировать? О том, что мало кого за день покалечили? О том, что по случайности кого-то не добили?
— Выкладывай, — вдруг требует Амир.
Смотрю на него с немым вопросом.
— Опять, — мрачнеет амбал. — Глазища вылупила. Рот нараспашку. Губы дрожат. Такое чувство, будто я тебе болт в глотку всадил.
Вздрагиваю всем телом. Кажется, кровь внутри больше не течет.
А потом к своему глубочайшему ужасу замечаю реакцию громилы. Несмотря на холод за окном он сейчас в одной лишь белой рубашке, еще и рукава закатаны до локтей, поэтому отлично видно как набухают вены, как бугрятся мускулы, будто чистой яростью наливаются.
Вжимаюсь в сиденье, боюсь лишнее слово вымолвить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Гребать, — грубо бросает Амир. — Это я на тебя так действую?
— Н-нет, — роняю судорожно, отлично понимаю, насколько лживо звучит подобный ответ.
— Видишь меня и от страха ссышься, — заключает, обдавая арктическим льдом. — Я же чувствую.
— Прости, я…
— Я же сказал, — обрывает. — Четко обозначил. Насильно никого не трахал. Начинать не намерен. В чем проблема тогда?
— Все нормально, — только зубы дико стучат.
Бьет по тормозам. Включает «аварийку» и прямо посреди дороги останавливает автомобиль.
— Вранье терпеть не стану, — заявляет хрипло.
И за горло меня берет. Вроде легонько совсем, едва ощутимо. Пальцы чуть кожи касаются, но от этого небрежного прикосновения сразу позвоночник разрядом тока простреливает.
— Говори, — требует Амир. — Что не так делаю?
Господи. Все! Абсолютно! Вот это например. Под его странной и жуткой лаской обливаюсь потом.
— Отпусти, — шепчу глухо. — Пожалуйста.
Подчиняется. Однако пристального взгляда с меня не сводит. Дьявол, теперь еще хуже становится. Он словно в душу пробирается, проникает в плоть, пропитывает кровь. Да черт побери, точно второй кровью по моим жилам разливается.
Мрак. Кошмар. Бесконечный ужас.
— Мой первый раз, — роняю тихо. — Я представляла совсем иначе. Понимаю, сама дала на все согласие, сама виновата. Но черт, я как будто каждый раз ожидаю… повтора.
— Я же остановился, — тихо произносит он. — Я же все прекратил.
Но это ничего не меняет. Ничего. Совсем. Не так я хотела невинности лишиться. Не под чужим мужчиной. Еще и грубо, жестоко, по-животному. Как молотом внутрь врезался.
— Клянусь, — сухо выдает Амир. — Силой тебя не возьму. Только если сама придешь и попросишь. Все. Нечего тебе дергаться. Как друзья живем.
Почему я не верю ни единому слову? Черные глаза правду выдают. Жадные, алчные, ненасытные. Разве можно так смотреть? Не прикасаться, просто оценивать и давать полное ощущение, будто трахаешь.
— Раз магазин отпал, поедем жрать, — сообщает хрипло, снова заводит авто.
+++
Из ресторана выводят всех посетителей. Быстро, жестко и оперативно. Подхватывают под руки, прямо от тарелок отрывают и к выходу проталкивают.
Зал освобождают для нас. Весь зал. За пару минут.
Я думала, такое только в кино бывает. Ну или когда приезжают видные персоны, политики важные. Президент. Да и то, о таком же заранее предупреждают. А тут наскоком все, нахрапом. Люди не успевают возмутиться. Или с бандитами неохота спорить?
В общем, музыка, приглушенный свет, вышколенные официанты как по струнке ходят. Бородатые бугаи окружают периметр, однако держатся в тени.
Это новое заведение, не то, где мы прежде были. Оформление здесь необычное, стиль непривычный. Восточный. Повсюду турецкая керамика — вазы, светильники, приборы. Сходный дизайн, в едином духе выдержано. Мягкие диваны, пестрые подушки, что отделаны бахромой. Гармонично смотрится, создает уютную атмосферу, располагает и расслабляет.
Но все как-то… подозрительно интимно? Словно на романтическом свидании вдруг оказываюсь. Амир усаживается рядом, не напротив, а именно на одном диване со мной. Накрывает своим запахом. Обрушивает всю силу и мощь. Не трогает, дистанцию выдерживает. Но тело интуитивно угрозу чует, покрывается мурашками.
Невозможный он. Невероятный. Такой, что дыхание перехватывает.
— Кальян будешь? — спрашивает.
— Нет, спасибо, — говорю сдержанно. — Я не курю.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— А выпить? — бровь выгибает. — Пятница, время отдыха.
— Не стоит, — нервно закусываю губу. — Благодарю.
— Не пьешь? — уточняет, пронизывая насквозь своими горящими как угли глазами.
— Если повод есть, — рефлекторно веду плечами. — По праздникам. Или под настроение. Но редко. Очень редко.
