«Все меры, подлежащие принятию, в первую очередь должны рассматриваться с позиции обеспечения секретности. Запрещается размножать планы сооружений, передача их, если потребуется, может осуществляться только устно. За надежное сохранение каких-либо письменных документов сотрудники несут личную ответственность. Подразделения ведут список постоянно прибывающих в Москву лиц. Изменения непрерывно сообщаются в Берлин.
Связь с подразделениями осуществляется исключительно устно. Телефонные переговоры с ними должны быть чрезвычайно ограничены, могут вестись только по второстепенным вопросам и в каждом случае должны быть замаскированы. Названия населенных пунктов должны быть сокращены, фамилии лиц заменены псевдонимами»[169].
Как следует из снабженного соответствующим грифом доклада Я. К. Берзина наркому Ворошилову, советская сторона не была вполне удовлетворена результатами сотрудничества. До 1928 г. немецкая авиашкола в Липецке недостаточно полно использовалась в интересах РККА.
«Существующие предприятия пока что нам реального дали немного. Наиболее старое предприятие – авиационная школа в Липецке до 1928 г. нами использовалась слабо. Эта школа организована немцами в 1923–1924 гг. и имеет целью не только подготовку летного состава летчиков и летчиков-наблюдателей, но и опытно-исследовательские цели. Школа первые два года была материально слабо обеспечена, имела старые самолеты, и работа для нас особого интереса не имела. Начиная с 1927 г. школа стала работать, и наш интерес к ней возрос. Все расходы по организации, оборудованию и содержанию школы несут немцы»[170].
В проекте Постановления Политбюро ЦК ВКП(б) о характере взаимоотношений РККА и рейхсвера отмечалось: «Необходимо настаивать перед немцами о снабжении школы первоклассными современными самолетами, о развертывании и поднятии на должную высоту научно-исследовательской работы при нашем непосредственном участии».
Динамика возрастающей значимости объекта «Липецк» такова. На совещании в 4 управлении Штаба РККА 3 марта 1931 г. советская сторона решила трансформировать деятельность Липецкой авиашколы из испытательного полигона в научно-исследовательский:
«1. В Липецке до 1930 г. включительно немцы ставили своей основной задачей подготовку своего летного персонала. Испытание материальной части авиации и различных агрегатов ее, а также способы применения материальной части для военных целей занимали второстепенное место. Несмотря на это, нам удалось извлечь из опыта немцев полезные для ВВС данные, которые были использованы для нашей авиации (серийное бомбометание, установки пулеметов, агрегаты к самолетам).
Ввиду того, что учебно-подготовительная работа немцев для нас интереса не представляет, У ВВС было выдвинуто требование на будущее время вести в Липецке преимущественно опытно-исследовательскую работу с применением новейшей материальной части и агрегатов.
Немецкая сторона приняла наше предложение и составила на 1931 г. довольно обширную и интересную программу. По этой программе в Липецк в 1931 г. прибывает 18 самолетов, в том числе 5–6 типов машин совершенно новой конструкции, с которыми мы еще не знакомы… В Липецк прибудет также новый 4 моторный самолет. Будут испытываться новые образцы пулеметов, орудий и оптики.
Для осуществления этой программы немцы предложили нам взять на себя часть расходов, связанных с расширением опытно-исследовательской работы. УВВС согласился взять на себя содержание части рабсилы, предоставление горючего по себестоимости и перевозку грузов по военному тарифу. На этой базе достигнуто полное соглашение по проведению намеченной программы. Для возможно полного использования опыта и технических достижений немцев к станции в Липецке будет прикомандировано необходимое количество персонала и группа инженеров-конструкторов».[171]
Общая политическая ситуация в отношениях между СССР и Германией к началу 30-х гг. изменилась к худшему. Германия постепенно получала все более широкие возможности для организации военного производства и обучения личного состава рейхсвера на собственной территории. Прямым следствием этого было постепенное свертывание немецкой стороной военных объектов рейхсвера в СССР. И прежде всего – Липецкого центра.
Так, уже на переговорах в Москве в ноябре 1931 г. замнаркомвоенмора М. Н. Тухачевского и начальника УВВС РККА Я. И. Алксниса с генералом В. Адамом (начальником войскового управления рейхсвера), только что вступившим в должность и прибывшим в СССР с первым официальным визитом, немецкая сторона фактически уклонилась от обсуждения вопросов, связанных с превращением авиашколы в Липецке в крупный совместный научно-исследовательский центр.
Советские представители предложили организовать на базе Липецкого центра изучение и испытания стратосферного самолета, нефтяных авиационных двигателей, проведение опытов с автоматической стабилизацией самолета в воздухе, полетов в тумане, по высотному аэрофотографированию. Кроме того, речь шла о налаживании системы обучения тактике взаимодействия авиации с сухопутными войсками. На все это немцами были даны уклончивые и неконкретные ответы. Стало очевидно, что рейхсвер не желает знакомить ВВС РККА с новейшими техническими и тактическими достижениями германской военной авиации. В дальнейшем интенсивность работы Липецкой школы шла по нисходящей линии вплоть до закрытия объекта в 1932 г.
В 1926–1927 гг. была создана Школа химической войны. Она была закодирована как «объект Томка» и являлась наиболее засекреченным объектом рейхсвера в СССР[172].
Химическая испытательная станция изначально называлась «Вольский химический полигон». Здесь немецкими химиками проводились большие опытные работы по использованию отравляющих веществ в боевых условиях. Их цель – определение эффективности OB в различных климатических условиях, а также способов их боевого применения (химические снаряды, разбрызгивание с переносных ручных аппаратов, самолетов и т. п.). Одновременно станция осуществляла работу по подготовке военных специалистов химической службы.
Все оборудование было доставлено из Германии, разумеется, тайно. Постоянный немецкий рабочий штаб при станции состоял приблизительно из 25 человек. Кроме этого, периодически из Германии прибывали немецкие офицеры, которые, пройдя определенный срок обучения, возвращались на родину[173].
Необходимо отметить, что изначально речь шла по меньшей мере о двух различных полигонах военно-химического назначения – «Подосинки» и «Томка», созданных в 1926–1927 гг. Именно на них и производились совместные советско-германские авиахимические испытания в конце 20-х гг. Соглашение о них было подписано 21 августа 1926 г.[174].
Главной задачей предприятия «Томка» была разработка основных условий для максимального эффекта при применении боевых отравляющих химических веществ. OB времен Первой мировой войны были в свое время успешно использованы на практике. «В Томке мы хотели путем основательной подготовки, включением факторов, воздействующих на испытания, путем наблюдений и изменений в ходе опыта, а также путем повторных наблюдений, достичь того, чтобы каждый эксперимент становился подлинным достижением и давал нам новые знания»[175]. В «Томке» работали артиллеристы, врачи и биологи-токсикологи, химики, пиротехники и метеорологи. Все они таким образом проходили «курс повышения квалификации».
Немецкий персонал на «Томке» насчитывал в среднем около 20 человек, летом, во время проведения летных испытаний, эта цифра увеличивалась. Начальником предприятия был доктор Людвиг фон Зихерер. Уже к декабрю 1926 г. там было проведено 40 авиаполетов, сопровождающихся разбрызгиванием ядовитых жидкостей, OB с различных высот и заражением местности. Весной 1927 г. эти опыты были повторены с разбрызгиванием иприта. И. С. Уншлихт докладывал в Политбюро ЦК ВКП(б): «…Испытания… принесли нам уже большую пользу. Помимо того, что они дали нам неизвестный для нас ранее метод разбрызгивания, мы получили сразу весь, вполне проработанный, материал и методику войны, так как с каждым из их специалистов работал наш специалист и перенял весь их опыт на ходу. В результате этого наши специалисты, столкнувшись на практике с более высокой технической подготовкой немцев, в короткий срок научились весьма многому»[176].
