Помимо жилых и хозяйственных зданий были оставлены 4 немецкие легкие полевые гаубицы, автопарк со складом запасных частей, электромоторы, ангар для самолетов (палаточный), защитная одежда, включая газовые маски, кислородные приборы[187].
В конце 20-х гг. в Казани была организована бронетанковая школа рейхсвера, которая получила название «объект Кама».
Вопрос о ней был впервые поднят еще в 1925 г. Договор о создании танковой школы под Казанью с совместным обучением немецких и советских военных специалистов был ратифицирован в Москве 2 октября 1926 г. От командования рейхсвера его подписал полковник Г. фон дер Лит-Томсен, от командования РККА – Я. К. Берзин. Школа была создана на территории бывших казарм Каргопольского полка под Казанью. Она включала военный городок, стрельбище и танковый полигон.
Казанская школа занималась подготовкой офицеров-танкистов. Материальная часть для нее делалась в Германии. Немецкие фирмы «Крупп», «Рейнметалл» и «Эрхарт» получили от Генштаба секретное задание – сконструировать и изготовить легкие и средние танки. Они в разобранном виде доставлялись в Казань, где собирались и применялись для учебы. Весь преподавательский состав состоял из немцев. Всего было подготовлено около 250 танкистов. Здесь также проводились и опытно-исследовательские работы[188].
Деятельностью школы руководила так называемая «автомобильная инспекция», или «инспекция № 6» оборонного управления рейхсвера. В РККА школа получила название «Курсы ВВС» (она была замаскирована под «Технические курсы ВВС»).
В 1929 г. начальником школы был подполковник В. Мальбранд, в 1930 г. – Р. фон Радльмайер, с 1931 по 1933 г. школу возглавлял полковник И. Харпе (в 1945 г. – генерал-полковник вермахта). Помощником руководителя школы, по аналогии с липецкой авиашколой, являлся представитель Красной Армии, который решал все вопросы взаимодействия с государственными органами и руководил советским персоналом.
В теоретический раздел обучения входило изучение материальной части танков, танкового вооружения, средств связи и основных тактических принципов ведения танкового боя. Практический раздел включал в себя управление танком на различной местности, стрельбу из танка, использование методов маскировки, действия в составе танкового взвода и взаимодействие с другими родами войск. Программы обучения советских и немецких слушателей отличались друг от друга.
Постепенно к преподаванию практических дисциплин помимо немцев стали привлекаться и советские инструкторы. На курсах школы одновременно обучалось не более 15 человек. Немецкие офицеры совмещали практическую подготовку в СССР с теоретическими занятиями в Берлине в зимнее время. Направляясь в Казань, они временно чисто формально увольнялись из рейхсвера. Немцы добирались до Казани железной дорогой через Польшу, используя паспорта на собственное имя, но с указанием вымышленной профессии[189]. Вопросы конспирации специально оговаривались в договоре об учреждении «Камы». В школе офицеры рейхсвера носили форму комсостава РККА, но без знаков различия.
Вначале школа испытывала большие сложности из-за нехватки танков. Советский Союз не располагал мощностями для собственного бронетанкового производства. Поэтому в Германии были заказаны шесть 23-тонных танков с мотором БМВ и пушкой 75 мм и три 12-тонных танка с пушкой 37 мм. Они были направлены «на Каму» в 1928 г. Там имелись также легкие танки британского производства «Карл-Ллойд». Они были получены рейхсвером от советской стороны в обмен на предоставленное Красной Армии вспомогательное оборудование[190].
Бломберг, будучи в уже упоминавшейся инспекционной поездке в России, отмечал:
«Школа хорошо организована. Местность в ближайшей и удаленной округе дает очень перспективные возможности для обучения.
Тактическое образование преподавательского персонала должно быть повышено. К этому нынешний руководитель не способен.
Ускорение поставки танков неотложимо. Для этого необходимо приложить все силы управления вооружений»[191].
В связи с этим по вопросу скорейшего развития школы и ее полноценной деятельности Бломберг вел переговоры с Ворошиловым, о чем сообщил в итоговом докладе.
«Ворошилов попросил назвать срок, когда школа сможет начать свою деятельность. Он настойчиво указывал на сложности, которые у него возникнут со стороны его правительства из-за затягивания начала работы. Если прибытие танков вновь затянется, следует опасаться серьезных осложнений. Затем он потребовал назвать определенный срок начала деятельности школы. Ему было разъяснено, что мы надеялись отгрузить танки весной с началом судоходства, и что будут использованы все средства, чтобы выдержать этот срок»[192].
В полном объеме занятия в школе развернулись лишь с весны 1929 г. после прибытия туда танков из Германии. В декабре 1928 г. Берзин докладывал Ворошилову:
«Танковая школа в Казани до сих пор еще не начала функционировать: занятия в ней начнутся, по заявлению немцев, лишь с весны 1929 г., когда будут из Германии доставлены необходимые для школы танки. Пока что немцы в течение двух лет отстроили и оборудовали школьные помещения, мастерскую и учебное поле. Из этого предприятия мы сможем извлечь пользу лишь с начала занятий, так как имеем право на паритетных началах иметь равное количество учеников. Оборудование школы и содержание, за исключением предполагаемых наших учеников, оплачиваются немцами»[193].
Весьма внушительными выглядели затраты немецкой стороны на содержание всех объектов рейхсвера на советской территории. Так, по данным бюджетного комитета рейхстага, в 1928 г. из общей суммы расходов военного министерства Германии на вооружение в размере 73,7 млн марок – 5,7 млн марок было выделено на подготовку летчиков и танкистов в СССР[194].
Весной и летом 1929 г. в танковой школе обучались две группы советских специалистов (5–7 человек на четырехмесячных курсах постоянного состава и 10 человек на шестимесячных курсах переменного состава).
Для укрепления материальной базы приказом Ворошилова от 21 апреля 1930 г. из состава 3-го танкового полка РККА, дислоцированного в Казани, школе был выделен отдельный взвод в составе 5 танков «МС-1»[195].
Заседание в наркомате обороны 3 марта 1931 г., посвященное деятельности совместных предприятий, постановило:
«Наличие в СССР предприятий PB (рейхсвера. – Ю. К.) дает нам возможность следить за развитием техники в Германии и на Западе вообще и перенимать то, что полезно для нас. Они дают нам много ценного в области методики. Поэтому в данное время ставить вопрос о ликвидации предприятий несвоевременно»[196].
В связи с требованиями о расширении работы предприятий как по подготовке советских курсантов и специалистов, так и по проведению опытов, совещание «считало возможным» пойти на некоторые уступки немцам: для облегчения их материального положения взять на себя дополнительные расходы по оплате персонала, предоставлять горючее немцам по себестоимости РККА, разрешить перевозку грузов, предназначенных для предприятий, по военному тарифу.
Для реализации программы школы в Казани штабу Военно-строительного управления было вменено в обязанность организовать ремонт помещений в артиллерийских казармах для размещения курсантов и танковой роты, а для обеспечения работы курсов – расширить полигон.
Ввиду увеличения числа советских курсантов в Казани, в чем советская сторона была крайне заинтересована, немецкой стороне было предложено увеличить количество преподавателей еще на 6–7 человек. Советская сторона брала на себя оплату их работы в рублях. Она в приказном тоне, судя по тексту документа, настаивала на увеличении количества боевых и транспортных машин новых образцов и новых же образцов OB, в частности окиси углерода[197].
