Я вдруг подумала, что могу вовсе его потерять из-за всего этого.
Позавчера моя жизнь была великолепной. Сейчас она разваливалась. Как мне найти место в моей жизни для ребенка? Как я буду работать? Как мне быть с Дэйном?
Из кровати донесся тоненький плач. Каким-то образом, он заставил меня сосредоточиться. В данный момент Дэйн не имел никакого значения. Логика, деньги, карьера, ничто не имело значения. А сейчас самым важным был голодный и беспомощный младенец.
— Позвоните мне, когда решите, что делать, — сказал Джек.
Направившись к мини-бару, я поискала бутылочку охлажденной молочной смеси.
— Я больше вас не побеспокою. Правда. Мне очень жаль, я…
— Элла, — он подошел ко мне, сделав пару спокойных шагов, схватив меня за локти, когда я выпрямилась. Я напряглась от ощущения его теплых сильных пальцев. Он ждал, пока я смогла справиться с собой и посмотреть на него.
— Вы здесь не причем, — сказала я, пытаясь выразить благодарность, но несерьезно. Освобождая его.
Джек не позволил мне отвести взгляда.
— Позвоните мне, когда решите.
— Разумеется, — в мои намерения не входило снова встретиться с ним, и мы оба это знали.
Его губы скривились.
Я напряглась. Мне вовсе не нравилось, когда кто-то находил меня забавной.
— До свидания, Элла.
И ушел.
Люк пронзительно кричал с кровати.
— Я уже иду, — сказала я ему, спеша подготовить его бутылочку.
Глава 7
Я покормила Люка и сменила ему подгузник, а вот звонок Дэйну пришлось отложить, пока Люк снова не был готов уснуть. Я осознала, что уже начала подстраивать свою жизнь под уклад жизни Люка. Его кормление и сон, и время бодрствования сформировали ту базу, вокруг которой должно было строиться все остальное.
Положив его на спину, я склонилась над ним, напевая отрывки и куплеты из колыбельных, выкапывая их из глубин детских воспоминаний. Люк подскакивал и выгибал спинку, следя за мной глазами. Я взяла одну его движущуюся ручку и приложила к своей щеке. Его ладони были размером с четвертак. Его рука осталась на мне, а он глядел на меня, впитывая мое лицо, и ища связь так же, как и я.
Никогда в жизни я никому не была настолько нужна и желанна. Младенцы очень опасны… они заставляют тебя влюбиться в них до того, как ты осознаешь, что это происходит. Это маленькое священное создание даже не могло произнести мое имя, и полностью зависело от меня. Полностью. Я его знала чуть больше суток. Но ради него я бы бросилась под автобус. Я была потрясена им. Это было ужасно.
— Я люблю тебя, Люк, — прошептала я.
Он, похоже, был совершенно не удивлен таким открытием. Разумеется, ты меня любишь, казалось, говорило его выражение лица. Я ребенок. Это моя заслуга. Его ручка немного дернулась на моей щеке, пробуя ее на мягкость.
Его ноготки царапались. Как же стричь ногти у малыша? Можно ли использовать обычные маникюрные ножницы для взрослых или необходима специальная штука? Я подняла его ножки и поцеловала его крохотные розовые ступни, невинно мягкие, словно подушечки лапок котенка.
— Где же твоя инструкция по эксплуатации? — спросила я у него. — Как позвонить в службу поддержки клиентов, которые приобрели детей?
Я осознала, что недостаточно уважала и понимала свою замужнюю подругу Стейси, когда она обзавелась ребенком. Я пыталась проявить хоть какой-то жалкий интерес, но я и понятия не имела, с чем ей пришлось столкнуться. Ты не можешь этого представить, пока сама не окажешься в подобной ситуации. Чувствовала ли она себя такой же ошеломленной, такой же некомпетентной в отношении ответственности за воспитание человека? Я всегда считала, что женщины обладают инстинктом к этому, что есть некий тайничок материнской мудрости, который открывается, когда тебе это необходимо.
Но я ничего подобного не испытывала.
Единственное, что я могла точно определить, была сильнейшая потребность позвонить моей лучшей подруге Стейси и поплакаться. И так как я всегда верила в терапевтическую ценность того, чтобы иногда хорошенько и с чувством выплакаться, я ей позвонила. Я оказалась на новой территории, опасности и ловушки которой были хорошо знакомы Стейси. Она встречалась с лучшим другом Дейна Томом много лет. Так я с ней и познакомилась. И когда она неожиданно забеременела от Тома, он поступил, как полагается, и женился на ней. Ребенку, девочке по имени Томми, сейчас уже исполнилось три года. Стейси и Том божились, что она — лучшее из того, что с ними случалось. И Том, казалось, действительно так думал.
Дейн и Том оставались лучшими друзьями, но я знала, что в глубине души Дейн считал Тома предателем. Том был либеральным активистом и прямым индивидуалистом, а теперь он женился и обзавелся мини-фургоном с заляпанными ремнями безопасности, а на его полу громоздились пустые пакеты из-под сока и игрушки Хэппи Мил.
— Стейси, — тут же выпалила я, испытывая облегчение оттого, что она сняла трубку, — это я. У тебя есть минутка?
— Ну, разумеется. Как дела, девочка? — Я представила себе, как она стоит в кухне своего домика, переделанного в стиле «искусства и ремесла», глаза яркие, как чупа-чупс на гладкой коже лица цвета мокко, ее волосы сложно переплетены, подняты в высокий узел, открывая линию шеи.
— Я разбита, — ответила ей я. — Я совершенно разбита.
— Проблемы с колонкой? — сочувствующе поинтересовалась она.
Я запнулась.
— Да. Я должна дать совет незамужней женщине, чья младшая сестра нагуляла ребенка и хочет, чтобы та позаботилась о нем, по крайней мере, месяца три. А тем временем, сестричка побудет в психиатрической лечебнице и постарается стать разумной настолько, чтобы быть матерью.
— Да, это напрягает, — ответила Стейси.
— Дальше — хуже. Старшая сестра живет в Остине с парнем, который уже сказал ей, что она не может взять ребенка к ним.
— Мудак, — ответила она. — И по какой причине?
— Я полагаю, он не желает ответственности. Я полагаю, он боится, что ребенок помешает его планам по спасению мира. И, вероятно, он боится, что это может повлиять на их взаимоотношения, и его девушка захочет от него большего, чем прежде.
Наконец, до Стейси дошло.
— О. Боже. Мой. Элла, ты говоришь о себе и Дэйне?
Просто чудесно иметь такую верную подругу, как Стейси: она автоматически приняла мою сторону. И хотя именно я попыталась изменить правила в отношениях с Дэйном, желая взять ребенка в нашу жизнь, но все симпатии Стейси были со мной.
— Я в Хьюстоне с ребенком, — сообщила ей я. — Мы в номере отеля. Он тут рядом со мной. Я не хочу делать этого. Но он первый парень, которому я сказала «я тебя люблю» со старшей школы. О Стейси, ты не поверишь, какой он обалденный.
