у меня такие давно? Просто постепенно менялись, а заметила я только сейчас. Заработалась, уставала, и вот результат почти на лицо. Надо срочно пройтись, должно полегчать.
Глава 13
Элли
Если чего-то не понимаешь, с этим стоит просто смириться. Как с квантовой физикой, интегралом и логарифмами. Они есть. Это абсолютно не проходит по извилинам, путается в них, оседает слоем пыли в глубинах сознания, но они существуют. По крайней мере, в учебниках для умных. Так же и мои уши. Ну, остренькие, ну раньше вроде бы были другими. И ладно. Не мешают же? Даже симпатично смотрятся. В целом. В блондинку я тоже давно хотела покраситься и волосы распрямляла пару раз. Будем считать, что все случилось именно так, как я и хотела. Тем более, что мне это идёт. Залезла под душ, даже не пришлось искать кранов, вода потекла тепленькая прямо с потолка, стоило лишь ступить за высокий бортик. Удобно.
Смываю с себя следы первой брачной ночи, тру усталое изнеженное мужскими руками тело, наслаждаюсь ощущением чистоты, отголосками бурлящей в крови страсти, теплом воды, ласкающим кожу мылом. Только таким и может быть самое прекрасное утро. Волосы распрямились и теперь стекают с головы много ниже лопаток, щекочут кончиками поясницу, давно стоило их распрямить. Вылезла из-под струй воды, ступила на мягкий коврик, полотенце уже приготовлено и висит на крючке. Мягкое и огромное, можно целиком завернуться, что я и сделала. В уголке ждёт низкий диванчик. Сюда бы заманить мужа, а ещё лучше под душ. Но это потом. Сейчас же пусть спит, мой огромный и ласковый источник мурашек. «Повезло», — мурчит внутренний голос. Как есть повезло. Сейчас нужно составить план дел на день, разобрать бумаги ещё раз. Подумать и сопоставить портрет моей прабабушки Анечки Москвиной с изображением богатой девчушки с семейного старинного фото. В голове безрезультатно мельтешат страницы истории того времени. Послевоенные годы. Смоленская область. Кто ее тогда населял? По-моему, там только все бежали куда-то. Кто возвращался домой в Советский Союз, кто, наоборот, стремился всеми силами выскользнуть за границу. Но первое фото сделано точно до начала войны. Слишком уж безмятежные лица, да и шляпка на даме. После войны таких уже вроде бы не носили. Девочки, безусловно, похожи. Родня? Двоюродные сестры? Исключено. Подделка? Подлог? Невозможно. Слишком грубо смотрелась бы дешёвая подделка и слишком дорого бы обошлась качественная работа. Фотобумага тех лет, пленка, сам аппарат, костюмы, фотомодели, попробуй ещё девочку такую найти. Да и проколоться легко на любой даже незначительной с первого взгляда мелочи. Мой отец был не только авантюрист, но ещё и известный педант. С историей не шутят, она дама придирчивая, любит точность времён в мелочах. Нет, фотографии не могут быть подделкой. Значит, надо попытаться посмотреть на ситуацию с другой стороны. Но пока не выходит, как ни прокручиваю ее в голове. Две девочки, разные семьи, адрес в Швейцарии, слепок ключа в воске. Собственно, это все, что я имею. Ещё цифра восемь на фанерке. Конверт! Точно, там же остался нераспечатанным целый конверт! Сначала меня отвлек от него прохожий, потом в автобусе стало уже не до него, а следом меня похитили амбалы. Поспать можно потом. Сейчас главное — наследство. Все прочесть, осознать, разложить по полочкам в голове. Скинула с себя полотенце, тут так тепло, что холод меня не пронзил. Вот только одежды почти никакой нет. Единственное, что нашлось — огромный халат синего цвета, мужской, скорее всего. Горничные его оставили для моего мужа, а про меня забыли. Обидно, но не страшно, буду подметать фалдами пол. Хорошо хоть, пояс есть, а то сюда можно впихнуть трёх таких же, как я. Волосы тоже немного подсохли и совершенно не вьются. Интересный эффект. Надеюсь, после такого случайного эксперимента они не отвалятся. Окинула взглядом комнату, стол прибран и чисто протерт, формы мужа на полу нет, а он точно бросал ее здесь, я помню. Пусть смутно, но помню, как он раздевался, а я сидела, раскрывшись навстречу горячим ласкам. Так, стоп. Сейчас об этом лучше не вспоминать, а то слишком велик соблазн завернуть не туда и продолжить. Значит, горничные уже заходили и прибирались. Молодчинки какие, хорошо, что нас не застукали. Хоть табличку на дверь вешай, раз замка нет.
Окинула комнату взглядом повторно. Ящика нет. Нигде нет. И под столом тоже нет. Выкинули? Приняли мое наследство за мусор? Сердце упало в пятки. Я все проспала! А если уже вывезли на свалку? Только бы не успели. Ещё же рано совсем! Вряд ли машина рано приходит. А вдруг? И куда подевали мой рюкзак? Я его после автобуса ещё ни разу не видела, а там паспорт вообще-то и стопка банковских карт разной степени значимости.
Выбежала в коридор как была. Стоят. Девушки с крылышками, лица заплаканы у всех пятерых, похоже, не только у меня они так прибирались, наверняка, уже влетело от других постояльцев. Старик вытянулся в струнку, рядом два вчерашних амбала с продолговатым поддоном в руках. Смотрят на меня удивлённо, если не сказать, ошарашенно.
— Где мои вещи? Ящик деревянный со слонами, бумагами и фанеркой?
— Мы думали, вам он уже не понадобится, — пискнула одна из жертв крылатого маскарада.
— Думать было вовсе не обязательно. Ящик где?
— На заднем дворе. Его сожгут вместе со всеми остальными вещами.
— Веди! Бегом! Он мне нужен. Разбазаривать будут чужие вещи!
Горничная развернулась на месте и побежала, я следом. Амбалы стоят так, что не обойти толком человеку нормального роста
— А вы что замерли?
— Это ваше, то есть не ваше. Потом принесем.
— Принесли мне, значит, оставьте в номере.
Как неудобно бежать босиком, да ещё по ступеням!
Генерал
Тяжело терять то, что только нашел. Казалось бы, ещё не привык, не появилось семейных традиций, милых незначительных мелочей. И корить себя не за что, поступаю согласно долгу, как всегда поступал, как велит мне честь генерала. Долг перед миром превыше всего, одна-единственная жизнь ничего не значит по сравнению с благополучием многих. Все же мудро придумали древние. Все бросать к ногам мотылька, чтоб потом не жалеть о том, что не додал, не сумел воплотить. Ночь, что я подарил супруге, была бесконечной, упоительной, страстной. Мой сосуд
